Девушка помолчала, внимательно глядя на нож, на ловкие руки, испещренные татуировками. Черная вязь рун и символов закрывала едва ли не все тело Олово, оставляя открытым только лицо, и Матильда вдруг поняла, что татуировки слуги созданы не для развлечения, не в попытке украсить себя. Каждая линия узора несла определенный смысл.
Сколько же тайн в этом доме?
— Я ходила по комнатам.
— Я зна-аю.
— У вас красиво.
— Мастер любит, когда-а кра-асиво. Это его дом.
Матильда уже поняла, что Олово тянет звук «а» и созданные из него гласные. И удивилась, что слово «мастер» слуга произнес очень четко.
— Вы давно знаете Мамашу Дашу?
— Да-авно. Очень. Мы соседи.
— Она вас уважает.
— Я-а зна-аю.
Как само собой разумеющееся. Слуга вежливо поддерживал разговор, реагировал на любое высказывание девушки, но коротко, очень коротко, не отрываясь от картошки.
— Почему безы привезли меня к вам? — Матильда решила зайти с другой стороны.
— Они зна-ают, что я зна-аю Ма-амашу.
— Откуда?
Нож на несколько мгновений замер — Олово обдумывал ответ.
— Мы да-авно здесь живем.
Очень содержательно. Девушка вздохнула.
— Вы знаете балластиков? Ребят из тусовки Соломы?
— Видел.
— Они вас боятся.
Олово пожал плечами, бросил в кастрюлю очищенный клубень, помедлил, взял следующую картошку и сообщил:
— Я ска-азал им, что ты моя племя-анница.
Девушка не сразу поняла, что имел в виду слуга. Затем вспыхнула:
— Зачем?!
— Мы хотели защитить тебя.
Матильда резко обернулась: в дверях кухни стоял Кирилл Грязнов.
— Мастер. — Слуга встал с табурета и поклонился.
— Все в порядке, Олово.
— Зачем вы лезьте в мою жизнь? — перебила антиквара девушка. — Кто вам позволил?
Слуга вернулся к картошке, предоставив хозяину возможность ответить на вопросы недовольной Матильды.
— Я ценю дружбу Мамаши Даши, а она любит тебя, — объяснил Грязнов. — Соответственно я постарался сделать так, чтобы у тебя было меньше неприятностей. Болото не самое безопасное место на свете.
— Теперь они меня боятся.
— Относятся с уважением.
— Это моя жизнь! И я хочу сама выбирать, с кем общаться.
Кирилл вытащил из холодильника крупное красное яблоко и с видимым удовольствием запустил в него зубы. Выступил сок, до девушки долетел запах спелого фрукта: яблоко у Грязнова было настоящим, не химической поделкой. Безумно дорогое.
— Я хочу, чтобы меня оставили в покое!
— Во-первых, Солома и его тусовка — не лучшие друзья, которых можно найти в Анклаве. А во-вторых, они боятся не тебя, а Олово, и это заставит их вести себя с тобой не так, как с обычными девчонками.
Грязнов говорил неторопливо и очень уверенно. Веско. К такому голосу прислушиваешься машинально.
— А с обычными это как?
— Это по очереди со всеми. Или одновременно в куче. Или с чужими, когда у тусовки не хватает денег на травку.
Не поверить Кириллу было невозможно, он знал, о чем говорил. Матильда сбавила обороты.
— А я не обычная?
— Ты наша хорошая знакомая. И… — Грязнов тонко улыбнулся, — родственница Олово.
Девушка посмотрела на слугу, на блестящее лезвие ножа в его руках.
— Почему его все боятся?
— В обязанности Олово входит делать так, чтобы у меня не было ненужных проблем.
Грязнов неожиданно швырнул недоеденное яблоко в слугу. Не поднимая головы, Олово выбросил руку, поймал огрызок и аккуратно положил его в мусорное ведро.
— Поверь, Матильда, мы — друзья. Для тебя мой дом всегда открыт — приходи в любое время. С любым вопросом.
Она отказалась от обеда, умчалась, пообещав никуда не отлучаться из дома Мамаши Даши. Проводив девушку, Грязнов поднялся в расположенный на втором этаже кабинет и опустился на стоящий у стены мягкий диван, образец мебельного искусства конца двадцатого века. Минут пять молча сидел, глядя на большое, выше человеческого роста и ничего не отражающее зеркало в резной деревянной раме. От размышлений антиквара отвлек появившийся в комнате слуга.
— Все идет так, как предначертано, — негромко, словно продолжая свои мысли, произнес Кирилл. — Мы знаем, что должно произойти. Пусть иногда события происходят неожиданно, от этого ничего не меняется: мы их ждем, мы к ним готовы.
Олово кивнул и поинтересовался:
— Кофе, мастер?
Кирилл покачал головой:
— Рюмку белого хереса. Сегодня на Болоте будет жарко.
— На-ашли Петру?
— Найдут. К сожалению, не только те, кто должен.
— Мне съездить туда-а?
— Не надо. Я и так допустил ошибку, отправив тебя в «Подпрограмму».
— Ка-ак прика-ажете.
— И еще… Олово, ты не видел мои четки?
Слуга остановился, рассеянно оглядел кабинет, после чего перевел взгляд на хозяина:
— Нет.
— Должны быть здесь… — Кирилл поднялся с дивана. — Так вот же они!
Четки лежали на подоконнике, прямо под раскрытой форточкой. Грязнов взял их в руки, с улыбкой накрутил на левую ладонь, пропустил жемчужины между пальцами, внимательно осмотрел брелок, нахмурился и осторожно стер с зубов дракона какую-то грязь.
