С улицы это было простое здание из коричневого камня. По улице быстро проходили русские в бесформенных пальто и меховых шапках. Шофер подъехал к главному входу и заглушил мотор.
— Подождите, — по-русски попросил Чарли.
Шофер вопросительно взглянул на него.
— Где я могу поменять деньги? — по-русски спросил Чарли.
— В кассе «Интуриста», в квартале отсюда.
— А она еще открыта?
— До закрытия еще час.
— Тогда отвезите меня туда, пожалуйста.
Шофер пожал плечами, завел машину и опять выехал на Тверскую.
Поменяв часть наличных денег на рубли, Чарли вернулся к такси и заплатил таксисту.
— Спасибо, я останусь здесь. Дойду до отеля пешком.
Шофер нахмурил брови.
— Да делайте вы, что угодно, — проворчал он и съехал с тротуара.
Чарли несколько минут постоял на улице, пока не остановился какой-то частник, видимо узнав в нем иностранца. Это опять была «Волга», но выглядела она старее первой еще лет на двадцать.
Стоун назвал адрес.
Они проехали мимо Кремля, потом по проспекту Маркса, пересекли Москву-реку, миновали гостиницу «Украина» и двинулись по Кутузовскому проспекту. Чарли смотрел в окно. Он видел Москву впервые, хотя знал о ней очень много. И сейчас у него было такое чувство, будто он смотрит фильм, который неоднократно видел раньше.
Город был каким-то нереальным, огромным, гораздо более неряшливый и серый, чем представлял себе Чарли, с плохо освещенными улицами. В конце концов они подъехали к массивному зданию из грязно-белого камня. Перед входом в него в будке сидел вахтер. Обменявшись с ним несколькими словами, водитель повернулся к Чарли и сказал:
— Он говорит, что вы должны выйти здесь.
Стоун расплатился с ним и вышел из машины. Затем, сверяясь с бумажкой, на которой был записан адрес, он нашел нужный подъезд и нужную квартиру.
Звонка у двери не было. Он постучался.
Чарли не был готов увидеть ее красоту. Он, конечно, часто думал о ней в последние страшные и суматошные недели, вспоминая, как она выглядела во время их последней встречи в Нью-Йорке. Он часто размышлял, не захлопнет ли она дверь перед его носом. Так же, как повесила трубку, когда он звонил из Торонто.
Но он уже забыл, как она удивительно хороша: русые волосы светились в темноте коридора, высокие скулы были еще красивее, чем он помнил.
— Шарлотта, мне нужна твоя помощь, — проговорил он.
Первым должен был выступать директор ЦРУ Тэд Темплтон. Он многозначительно оглядел всех, сидящих за черным мраморным столом. Причем сначала он взглянул на младших членов «Санктума», Рональда Сэндерса и Роджера Бейлиса из Совета по национальной безопасности, а затем — на старейшин: Эвана Рейнолдса и легендарного, лучшего из лучших Флетчера Лэнсинга.
— Чего я совершенно не понимаю, — начал Тэд, — так это зачем ему понадобилось в Москву? Почему из всех городов он выбрал именно ее?
Лэнсинг поднял свой стальной подбородок и перебил Темплтона. У старика был скрипучий голос и точная манера высказываться. Бейлису она напоминала манеру киноактеров тридцатых годов.
— Из огня да в полы… — начал было Лэнсинг, но его перебил Рейнолдс.
— Ради всего святого, да почему же вас это удивляет?! — раздраженно воскликнул он. — Лично мне это кажется совершенно логичным. Это абсолютно понятно, что он поехал именно туда. Он, вероятно, намерен найти какие-либо доказательства невиновности его самого и его отца. Этот вопрос не стоит обсуждения.
— Надеюсь, у него действительно личные причины, — произнес Лэнсинг. — Только бы он и вправду не ударился в бега, не переметнулся бы к русским, не продал бы свою информацию…
— Если этот человек на самом деле в Советском Союзе, то самым важным и неотложным делом является его розыск и немедленная нейтрализация.
Бейлис поймал себя на том, что разглядывает присутствующих. Он никак не мог отделаться от мысли, что слишком наряден. Это заставляло его чувствовать себя здесь не в своей тарелке. Все остальные были одеты в довольно поношенные, старомодные синие костюмы. На Бейлисе же был отличный серо-коричневый костюм, смотревшийся так же дорого, как, впрочем, и стоил; шелковый желтый в голубую полоску галстук члена клуба «Метрополитен», элегантные туфли из змеиной кожи, тонкие, как папиросная бумага. Он отлично осознавал, что выглядит здесь как молодой пижон.
И Бейлис в очередной раз напомнил сам себе о том, почему он здесь, почему его вообще пригласили в этот комитет. Дело в том, что он был одним из немногих членов Совета по национальной безопасности, который получал не только сверхсекретный свод отчетов национальной разведки, но и еще более секретный, так называемый «Президентский ежедневный бюллетень», включающий отборную разведывательную информацию. Очень немногие люди в Вашингтоне удостаивались такой чести. Комитету нужен был свой человек в доме. Кроме того, им нужен был кто-нибудь, кто стал бы связным комитета с Малареком, человеком «К-3» в Вашингтоне.
Теперь он у них был.
