- Погодка, как по заказу! - радовался Смирнов, завязывая в прихожей кроссовки. - Я и мечтать не мог о таком подарке матушки-природы.
- Ты куда? - удивилась Ева.
Ночью, так и не дождавшись Всеслава, она уснула. Когда он пришел домой из «Гюльсары»? Небось не выспался, но бодрый, как огурчик.
- Потом все расскажу, - он поцеловал ее в щеку. - Стриптиз потряс меня до глубины души. Просто не знаю, как я до сих пор жил без восточной эротики?
Сыщик схватил спортивную сумку и скрылся за дверью раньше, чем Ева успела отпустить ядовитое замечание по поводу вульгарных голых девок, заставляющих мужчин пускать слюни.
Она и не собиралась. Подумаешь, «Гюльсара»! Еве в голову пришла куда более интересная идея, чем дразнить Славку ночными развлечениями сомнительного характера. Хочется ему восточной эротики? На здоровье!
Ева зевнула, поставила воду для кофе и задумалась, подперев подбородок сложенными в замок руками. В ее уме настойчиво крутилась то одна, то другая фраза с дискеты инженера Хованина: «Нужно предотвратить самый первый момент ужасного заблуждения. Начать все сначала и закончить так, как должно. Как завещали боги». И еще: «Он сам хотел умереть».
Что бы это могло означать? Кто захотел умереть? Почему? Что именно необходимо предотвратить, начать сначала? В чем заключался завет богов? И о каких богах идет речь?
Ева задавала себе вопрос за вопросом, стараясь привести смысл записей Хованина в соответствие со своей догадкой о смысле символа, по ошибке названного Олегом перевернутым полумесяцем. Ошибался ли инженер? Постепенно картина начала проясняться, блеснула смутная версия, абсурдная, но только на первый, поверхностный взгляд. А если принять ее за рабочий вариант, все упорядочивается, выстраивается. Безумие Хованина - не совсем безумие, или… текст с дискеты раскрывает сакральную суть мифа о…
- Боже мой! - воскликнула Ева, вскакивая. Она чуть не задохнулась от собственной мысли. - Это невозможно! История стара, как мир. Кто-то хочет переписать ее наново? Невероятно! Я просто не могла додуматься до этого!
Она подошла к окну, распахнула форточку, впуская холодный сырой туман, и подставила ему пылающее лицо.
- Смирнов будет смеяться надо мной, - шептала Ева. - Он ни за что не поверит. Ни за что! Я бы и сама не поверила.
Она забыла о кофе, вода бурлила, выкипая, забыла о голоде, забыла обо всем, кроме листка с распечатанным текстом. Перечитать его немедленно!
Ева положила листок на стол перед собой и впилась в него глазами, заново осмысливая строчку за строчкой. Повествование из путаного набора слов превращалось в нечто последовательное, обретало краски, формы и сюжет.
Тем временем сыщик шел к автостоянке, на ходу он звонил по мобильному Уваровой.
- Люсенька, у меня к вам вопрос, - сказал он, едва она взяла трубку. - Вы не искали по просьбе Олега сведений о керосиновых складах поблизости Симонова монастыря? Не торопитесь с ответом, ради бога. Подумайте!
- Да… кажется, было такое. Керосиновые склады… Точно, вспомнила! - оживилась Уварова.
- А о чем говорилось в материалах?
Она помолчала, пытаясь найти в памяти ответ.
- Нет, не могу сказать. Я для Олега много разных данных выбирала, все перепуталось. Да я и не вчитывалась, не вдумывалась! Мне это было без надобности.
- Жаль! Но ничего не поделаешь. Извините. Постойте! - спохватился Смирнов. - Может быть, в компьютере сохранился файл?
- Я все сохраняла на дискетах. Поискать?
- Буду вашим должником, Люсенька! - обрадовался он. - Когда заехать?
- Через полчаса. Я вам распечатаю.
«Надо встретиться с прорабом, о котором говорил Корнеев, - без всякой видимой связи с предыдущим разговором решил вдруг Всеслав. - Стоит с ним побеседовать. Там разберусь, о чем».
Он сел в машину, поехал к Уваровой, забрал листы с материалами, просмотрел их. Туман в его уме чуть-чуть рассеялся, чего нельзя было сказать о тумане на улицах.
Пришлось включить фары. Сквозь густую мглу Смирнов ехал дальше, стараясь не отвлекаться на мысли, роем кружившие вокруг одного и того же: что он надеется отыскать там, куда направляется?
Спустя два часа сыщик поставил свою «Мазду» на обочину, густо усыпанную разноцветной листвой, вышел, взял кое-что из сумки, рассовал по карманам и зашагал в глубь леса. Под ногами шуршало, на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно. Лес стоял в тумане, словно призрак, сверху моросило, и монотонный шорох мельчайших капель создавал иллюзию отрешенности, полной изоляции от привычной реальности.
«Только бы не заблудиться, - думал Смирнов. - Выйти, куда следует».
Стволы деревьев темными колоннами возникали из мглы. Молчаливые стражи своих владений, они обступали его со всех сторон, угрюмо провожая взглядами незваного гостя. Несмолкаемый шепот капель действовал на нервы: словно невидимые сопровождающие едва слышно переговаривались, обсуждая пришельца, чужака.
