Заглянув в комнату, она натянула черный пуховичок пониже колен, намотала красный вязаный шарф на шею, попутно убедилась, что у двух влюбленных все отлично, чмокнула Кристину в щечку и побежала по длинному коридору.
Глава 4.
Подземка московского метро почему-то всегда пугала Яну, она чувствовала себя в лабиринте, из которого нет выхода. Воздуха не хватало, дневной свет не просачивался через многие метры земли и бетона, а люди толкались, нисколько не заботясь о юной студентке с огромными от страха глазами. То, за что многие любили Москву – динамичность, не нравилась девушке, и она до сих пор не привыкла к столице.
Сегодня было по-другому. Несмотря на поздний час, народу все равно было много, но в основном это были молодые юноши и девушки, справляющие почему-то прижившийся в России католический праздник. Метро только что уехало и Яна, по привычке, стала смотреть на название станции на стене и придумывать из его букв новые слова. Она всегда любила эту детскую игру, постоянно упражняясь в нее на остановках, заодно коротая время.
- Ох, сладкая моя, чую ждешь ты здесь меня.
Пьяный голос, явно принадлежавший ее ровеснику или около того, проник сквозь пелену затуманенного мозга как раз тогда, когда игра дала результат в виде нового слова «рок».
Повернув голову, Яна увидела пьяного незнакомого парня лет двадцати пяти с глупой улыбкой на лице. Видимо, он считал себя неотразимым. На нем были светло-голубые джинсы, синяя куртка, поверх которой был повязан оранжевый шарфик. Все это дополняла нелепая шапочка почему-то зеленого цвета, скошенная на бок.
Позади него стояли два пацана, тоже далеко не трезвые с бутылками пива в руках, наблюдающие за ними и издающие звуки, отдаленно похожие на смех.
- Извините… Я… - не зная, что сказать, чтобы не разозлить его, Яночка начала лихорадочно перебирать в голове все культурные отказы, которые можно было применить в данной ситуации. – Я не знакомлюсь в метро. – наконец то произнесла она, но было поздно – ответ явно не понравился незнакомцу.
- А где ты знакомишься? В пентхаусе, когда тебе платят сто баксов за твои наверняка посредственные услуги? – злые огоньки в его глазах только начали зарождаться, но Яна знала – вспыхнувший костер уже не удастся потушить.
- Я сейчас позову на пом-м-мощь..
Дурацкая икота как всегда проявлялась только в кризисных ситуациях и только мешала.
- Да кому ты нужна! А ну пойдем. Покажу, что такое настоящий мужик.
Парень резко выкинул вперед правую руку, схватив девушку за пуховик и рванул к себе. Один из двух парней подоспел ему на помощь, схватив Яну под локоть с другой стороны и потащил вперед.
В ушах образовалась какая-то пробка и сквозь нее Яна чувствовала только частое биение своего сердца. Язык не желал подчиняться хозяйке и только тихий стон вырвался с ее губ. Ноги стали ватными и послушно дали себя вести двум недоброжелателям.
Покорность тела ужасно бесила Яну, но сопротивляться не было сил. Ее бывший психотерапевт сказал бы: «Яна, тебе нравиться быть жертвой. В этом правда». Он был дурак, ни хрена не понимая ее, он говорил совершенно глупые вещи, думая, что может помочь ей. Как некстати был помянут доктор Лезентьев. Почему все смотрят с таким равнодушием? Неужели никому нет дела до происходящего? Господи, помоги!
- Что происходит? Девушка, вам помочь?
Слова долетели до нее с минутным опозданием, но этого было достаточно что бы кивнуть мужчине, задавшему вопрос и остановившемуся прямо перед ними, тем самым загородив путь к экскаватору.
Дальнейшее развивалось настолько быстро, что девушка почувствовала освобождение от рук, сжимавших ее с двух сторон и в следующий момент увидела спины трех преследователей, бежавших к выходу.
- С вами все в порядке? Вы не ранены?
Лицо спасителя обрамляли густые темно-каштановые волосы, свободно спадающие на плечи и, несмотря на февральский холод, не прикрытые шапкой. Нос прямой, чуть больше обычного идеально подходил к узким губам, которые, казалось, никогда не улыбаются. На вид незнакомцу было около сорока и глядя на него, не кстати вспоминалась давно забытая фраза из любимого фильма «В сорок лет жизнь только начинается…».
Но самым поразительным во внешности мужчины были глаза. Казалось, они собрали в себе все оттенки синего, голубого. Более темные на радужке, около зрачка они были практически белесыми. Настроение хозяина могло руководить этим удивительным цветом, в гневе почти до черного, в минуты радости или эйфории – до светло голубого. Глаза заставляли не отводить взора от хозяина этих сапфиров, притягивали, как магнит, пленили, практически погружали в гипноз. Как это возможно?
- Девушка! Вы меня слышите?
- Д-д-да. Из-з-звините. Со м-м-мной все в пор-р-рядке.
Нервное потрясение вырвалось в заикании и мелкой дрожи, которую, не смотря на все свое самообладание, Яне никак не получалось утихомирить.
- А я вот смотрю и знаю – вы врете. Пойдемте-ка присядем, вам надо успокоиться.
