Янино сознание взбунтовалось. Какие еще врачи? Никуда она не пойдет. Вот пристала ведь!
- Никуда я не полью – попью-пойду…
- Завтра поговорим. Пойдем в кровать!
- Не хочу. Голова, сука, кружиться…
Криста вздохнула.
- Да тебе рвать то нечем. Все на ковер выблевала.
- А на хрена ты тазик убрала?
Язык не слушался. Голос ломался на каждом слове.
- Да ты сама его с утра под стол запихнула! А ну пойдем или я за себя не отвечаю.
Отперевшись на Кристину, Яна добрела до кровати и сразу уснула.
Больной мозг воспроизводил в виде ярких картинок сцены прошлого за последний год.
Красный.
Боль, ноющая, но приятная. Их двое, одновременно проникают в нее. Боль заставляет память отступить. Не думать о нем. Ритмичные движения напоминают танец. Чувство наполненности переполняет ее. Приятно. Как же это приятно. Что-то мешает расслабиться. Что? Тяжелое дыхание и стоны удовлетворяющихся мужчин начинают раздражают, но несмотря на это дают хоть какие-то эмоции кроме раздирающей внутри горечи. Липкое семя партнёров струйкой стекают по ногам.
- Детка, ты супер. Повторим?
Почему бы нет. Хоть какое-то занятие. Лениво растянувшись на грязном белье в дешевой гостинице она с безразличием принимает из волосатых рук бутылку темного пива.
- Выпей. Заслужила.
- Ага, крошка. Молодец. И ломаться не стала. Слушай, а ты фригидная что ли?
Голос хриплый, не подчиняется хозяйке.
- Почему? – на самом деле ей безразлично, что они думают.
- Да ты даже не кончила.
- Я никогда не кончаю.
- Да ну? Тогда зачем трахаться, если не кончаешь?
- Потому что хочется. Тебя что-то не устраивает?
- Славон! Да оставь ее в покое. Дает – и радуйся. Правда, крошка?
- Правда.
Синий.
Дым, тонкой струйкой покидает ее аккуратный ротик. Запах у дыма сладкий, терпкий. Этот дым – друг. Приносит спокойствие и веселье. Глаза не могут сфокусироваться на компании людей, окружающих ее. Да и не нужно этого. Их она видит от силы второй раз и наверняка больше не увидит. Так, случайные попутчики по дороге вниз.
Невесомость поднимает не только тело, но и израненную душу. Следующая затяжка дарит веселье. Смех невозможно остановить. Что же смешного было произнесено? Какая разница. Давно не было так весело. Но это не тот смех, который был раньше. А что было раньше? Не помнит. Может и не было ничего. Может все мираж? Вот затянется еще разок и улетит туда, где нет никого и ничего. Мечты. Мечты.
Мужские руки притягивают ей и в поцелуе выдувают очередную порцию дыма в ротик. Мужик явно хочет продолжения. Значит получит его. Главное, чтобы презики были. А если и нет – не проблема. Экстренные таблетки никто еще не отменял. Смотрит пристально, облизывает губы, рука ласкает е грудь, не стесняясь других. А вот глаза не нравятся. Голубые. Плохой цвет. Нет, ему она не даст. Не спит с синеглазыми. Смешно.
Опять приступ веселья. А что не смешно? Пасть ниже не куда, но при этом иметь принципы. Еще как смешно.
Смеясь, отталкивает кавалера и падает на колени к другому. Не красивый. Без разницы. Глаза карие. Подходит.
Черный.
Темно. Сыро. Холодно. Но она не чувствует его. Знает, что холодно, но кожа не реагирует на раздражитель. Выпитое вечером обволакивает ее и укачивает, как в колыбели. Когда была маленькой. Или на руках. ЕГО руках. Вот черт! Не думать. Не вспоминать. Забыть.
Глаза с невероятным усилием открываются и видят звездное небо. Глубокое, черное, манящее. Звезды смотрят с жалостью и легким презрением. Даже они ненавидят ее. Она не расстраивается. Ее все и всегда ненавидят. Привыкла. Да и ненависть не так уж плоха, а ненависть неба надо заслужить. Она заслужила.
Ну что вы смотрите? Ну лежит, отдыхает. И вы туда же!
Руки нащупывают асфальт. Мокрый. Такой приятный. И лежать так приятно на нем. Никуда не пойдет. Здесь и останется. Сквозь пелену душевного спокойствия ее вырывают руки. Сильные. Мужские. Только действуют они не нежно, а грубо и бесцеремонно. Их много. Поднимают с земли. Голова от удара пощечины просто разламывается, а глаза опять безвольно закрываются и остается только слух. Голоса грубые, насмешливые. Какой обезьянник? Куда ее везут?
Желтый.
Бледные бежевые обои с цветочками раздражат. Вызывают затаившеюся агрессию. Комнату заливает солнечный свет и кровь в мозгу начинает пульсировать. Где она? Рядом лежит голая девушка восточной внешности и посапывает во сне. С ней приятно лежать. Она пахнет весенними цветами. Нет. Даже не цветами, а весенним лесом. Какой-то свежестью. Приятно. Кто это? Она не помнит. Во сне девушка поворачивается и обнимает ее. На прикроватной тумбочке пустые бутылки из-под рома, пива. Хочется пить. Пытается подняться в поисках жидкого. От ее движений девушка просыпается, что-то шепчет Яне и шлепает на кухню. Не одеваясь, приносит початую бутылку водки и делая глоток, предлагает ей.
- Будешь?
Кивком головы выражает согласие. Пить хочется. Неважно что.
Водка обжигает горло, но, как ни странно, приносит облегчение и обои уже не кажутся такими агрессивными. Девушка наклоняется к ней, целует в засос и со смехом толкает на кровать.
- Надеюсь, ты не собираешься уходить?
- Сделай так, что бы я не захотела.
