Надо сказать, что эта затея в самой основе неудачна, обречена на провал. Попытка повязать, вплести в чистый, почти геральдически жесткий и определенный стиль частушки некие мелкие миазмы экзистенциальной мягкости, смутности и милости изначально обречена. Обречена, естественно, на провал. Я пытался, пытался справиться с ложно сформулированной и поставленной задачей. Да куда там! Неудача явила свое лицо уже изначально, даже доизначально. Я не хотел себе в этом признаваться. Сам факт, что из 130 опусов в сборник вошли всего где-то около 25–27, говорит за себя. А все-таки, все-таки, как говорят, в науке и отрицательный результат есть результат, то есть, в определенном смысле, результат положительный, квазиположительный. А поскольку я все-таки не искусством прямым занимаюсь, но и (к сожалению) не прямой наукой, то результат нерезультата есть тоже результат – только это и заставляет меня, скрепив сердце, явить свою неудачу постороннему глазу, притворяясь, что так и надо, что так и хотели, что это вроде бы даже и удача некая.
Как это, в общем-то, и есть на деле.
Ну, «Здравствуй» здесь означает примерно то же, что в русской традиции метафизической и эротической сопричастности почти всем модификациям (вплоть до мельчайших, сливающихся с ограниченно мелко персональными, с ними идентифицирующихся полностью) коммунального тела русской метаантропоморфности. Как у Блока: О Русь моя, жена моя, здравствуй! Или у Пастернака! Или у Есенина, у Достоевского, Федорова, Горького, Хлебникова, Шолохова, Исаковского, Мусоргского, Пахмутовой, Шеллинга, Новалиса, Вагнера, Ницше, Кришнамурти, Рамакришны, Вивекананды, Тейяра де Шардена, Пудовкина, Уитмена, Папюса, Леви-Стросса, Сталина… Хотя нет, Сталина – нет! А может, да? – Нет, все-таки, нет! Да и некоторые из вышеперечисленных, пожалуй, нет. Даже большинство из них. Вот так всегда.
