Что останется, если из домкрата изъять скорость, круги, усилия, семь позиций, крутизну, аподактичность, легкомыслие, исправление ошибок, боевой заход, ископаемые остатки, иглоукалывание, металл, ржавчину, поворот винта и вегетарианство? —
Да, пожалуй, что сопение только останется, но без хрупкости и дурного запаха
Что останется, если из компьютера изъять всякие там примочки, проволочки, рычаги, свечение, промелькивание, пролетание над пропастью, ужас, слякоть, каверзы, удар прямой левой, рассыпчатость творога, полет шмеля, гаревую дорожку, пластмассу, стекло и крестовину? —
Пожалуй, что рамка останется, но легко проецируемая на все
Что останется, если из буддизма изъять молчание, краткость, параллелепипед, бинокль, бритву, рассеянный склероз, журавля, кесарево сечение, улыбчатость, полупроводимость, риторику, скрытность, камень, потеки и грацию? —
Да, пожалуй, что то же самое и останется, но с неким добавочным элементом даже
Конечно, конечно, это совсем в другом смысле последний сборник, чем ожидает от меня общественность, если она чего-либо от меня ожидает вообще. Но мне приятно представлять, что она что-то все-таки от меня ожидает, и я как бы вынужден вступать с нею в сложные отношения, объясняя и оправдывая свои эгоистические поступки и опрометчивые замечания. Вот так вот и в этот раз.
