1. Приводить с собой и обслуживать партнеров со стороны.
2. Обслуживаться в верхней одежде.
3. Обслуживаться в коридорах, на лестницах, под лестницами, в кабесоте и других местах, кроме специально отведенных.
4. Пользоваться самодельными противозачаточными средствами, а также орудиями садизма и мазохизма.
5. Играть на музыкальных инструментах.
6. Портить коммунистическое имущество.
7. Категорически запрещается разрешать возникающие конфликты с помощью сексоборудования.
Здесь, так же как и в прекомпите, стоял дядя с повязкой на рукаве и с компостером. Я сунул ему тот же клочок газеты, но с другой стороны, и он, как и прекомпитский страж, проткнул газету не глядя.
Внутри это было что-то вроде поликлиники. Широкий коридор с линолеумным полом и стенами, покрытыми темно-синей масляной краской. С каждой стороны на равном расстоянии располагались бежевые двери кабинетов, а слева от входа, сразу за выщербленной лестницей, была деревянная загородка и стеклянное окошечко с надписью «РЕГИСТРАТУРА».
Навстречу мне, неся кучу канцелярских папок, шла девица в белом халатике, едва прикрывавшем ее орудие производства.
— Слаген! — сказала она мне.
— Слаген! — сказал я и попытался ухватить ее за что-нибудь. Но она ловко увернулась, посмотрела на меня, по-моему, очень удивленно и недовольно и стала подниматься по лестнице, предоставив мне возможность рассмотреть ее с лучшей ее стороны.
— Не хочешь, не надо, — сказал я и приблизился к регистратуре, где сидела пожилая женщина в очках с оправой, вырезанной из картона.
Она что-то вязала. Мне было немного неловко, но, преодолев смущение, я обратился к ней и сказал, что хотелось бы как-нибудь обслужиться.
Ничего не говоря, она мне сунула клочок бумаги. Это была, конечно, анкета, впрочем, довольно скромная. Отвечая на вопросы, я указал свои фамилию, звездное имя и отчество. Чтобы не привлекать внимания, возраст свой я убавил ровно на шестьдесят лет. В графе венерические болезни я написал, естественно, «нет».
Я вернул регистраторше анкету. Она насадила ее на длинный ржавый штырь с заостренным концом, отложила свое вязанье, вышла из-за загородки и без слов пошла по коридору, гремя связкой ключей.
Она открыла мне дверь № 6, пропустила внутрь и ушла, так ничего и не сказав. Я прикрыл за собой дверь и огляделся. Это была небольшая комната с одним окном без занавесок. В углу стоял узкий топчан, покрытый клеенкой, а рядом пластмассовое ведерко. Никаких подушек или одеял видно не было. Над изголовьем в рамке висел портрет Гениалиссимуса со слегка распахнутой волосатой грудью, а под портретом изречение Гениалиссимуса.
ЛЮБОВЬ — ЭТО БУРНОЕ МОРЕ!
Кроме портрета Гениалиссимуса, на всех стенах были развешаны разные плакаты. А у двери в деревянной рамке был помещен какой-то текст. Это были коммунистические обязательства коллектива тружениц ГЭОЛПДИКа. Было сказано, что, встав на трудовую вахту в честь 67 съезда КПГБ, коллектив берет на себя следующие обязательства:
1. Повысить трудовую дисциплину и культуру удовлетворения возросших потребностей клиентов.
2. Увеличить ежесуточную пропускаемость каждого койко-места не менее чем на 13 %.
3. Увеличить сбор генетического материала на 6 %.
4. Работать на сэкономленных материалах.
5. Проработать и законспектировать книгу Гениалиссимуса «Сексуальная революция и коммунизм».
Сдать по ней экзамены с оценкой не ниже чем на «4».
6. Регулярно выпускать стенную газету.
7. Всем девушкам сдать нормы на значок «Готов к труду и обороне Москорепа».
8. Проявлять высокую бдительность и своевременно информировать органы БЕЗО о подозрительных клиентах.
Видя, что никто не спешит меня обслуживать, я стал рассматривать плакаты.
