— Чаганов, — к Орлову снова вернулся приподнято-хамоватый настрой. — сейчас ко входу подъедет грузовик с бойцами, старший- (в трубке слышится чей-то голос) Эрик Блэр. Передашь ему девку. В здание пустишь его одного… ладно, я сам дам указания начальнику охраны. Бывай.
Бросил трубку…
"Эрик Блэр, так звали Джорджа Оруэлла. А что может быть, как раз в это время был в Испании".
Спешу обратно к задержанной, похоже обошлось без мордобоя, впрочем и удобных для этого предметов в комнате для отдыха не наблюдается.
— Подъедет грузовик с бойцами ко входу- дашь знать. — Копирую командный голос Орлова, от которого секретарь консула втягивает голову в плечи и растворяется за дверью.
— Где ваша колонна квартирует? — Начинаю светский разговор.
— Почему тебе интересно? — Отвечает Мири вопросом на вопрос и подозрительно прищуривается.
— Просто любопытно знать сколько времени у нас есть на разговор. — Откидываюсь в кресле и принимаю беспечный вид.
— Это зависит не от расстояния, — отбивает шарик девушка, переходя на английский. — а от того сколько дел будет по дороге у нашего водителя Хуана.
Я фыркаю, Мири улыбается, показывая два ряда белых ровных зубов.
— В Ленинских казармах, бывших кавлерийских, — охотно продолжает она. — правда нашей женской секции досталось место в конюшне. Лошади все на фронте, так что мы с подругой спим в стойле с вывеской Клотильда.
"Хм, хорошее агентурное имя".
— Да, у вас талант рассказчицы, — поощряю девушку на русском языке. — чему, интересно, вас учат в казармах, я имею ввиду военное дело?
— Кроме идиотской шагистики- ничему, — сокрушается Мири. — винтовки только у караульных…
Смотрю на горящее возмущением юное лицо моей собеседницы и думаю: сколько же ей лет? Восемнадцать- девятнадцать? Сбежала из дома, делать революцию. Сообразительная, смелая…
— … если бы не Мартин, — звенит её голосок. — который научил стрелять меня из…
Девушка осекается и со злобой смотрит на меня.
— Даром мне нужен этот твой Мартин- трус и провокатор, — спешу перехватить инициативу в разговоре. — он…
— Ты его не знаешь! — Послышались истеричные нотки.
— Я знаю, что он послал тебя на верную смерть, а его самого, наверняка, и след уже простыл, — не ведусь на её крик и монотонно цежу слово за словом. — а сделал он всё это, чтобы столкнуть в городе и во всей Испании коммунистов, анархистов и вас поумовцев. Ну и кто он тогда, если не фашистский провокатор?
"Молчит, уже не плохо".
— Если надумаешь стать настоящей диверсанткой или новой Мата Хари, дай объявление в "Публисидад", что хочешь купить дамский браунинг и укажи номер телефона, заканчивающийся на 6-5-4. Тебя найдут.
С улицы послышался надсадный вой неисправного двигателя.
— Он тебя бил? — Скрипучий прокурорский голос поумовского парламентёра, очень подходил к его выражению лица, за внешней суровостью скрывающее если не презрение, то, по крайней мере, осуждение окружающей действительности. С интересом разглядываю его умное лицо с близко посаженными глазами, длинным носом и ефрейторскими складками на щеках.
Надеть ему на голову вместо республиканской пилотки пробковый шлем, а в руку дать стек и вот перед вами- сотрудник Опиумного Департамента колониальной администрации Индии следит за погрузкой наркотика в Китай.
"Сынок, однако, превзошёл папашу: этот будет отравлять опиумом своих пасквилей людей по всему миру даже после своей смерти".
— Упала неудачно… — сквозь зубы буркнула Мири.
Оруэлл с сомнением смотрит на начавшую отливать фиолетовым шишку на её лбу.
— Верните оружие. — Его презрение к миру сконцентрировалось сейчас на мне.
— Оставим у себя для страховки, — пародирую британский акцент собеседника. — чтобы не возникло новых трактовок этого инцидента: оружие с отпечатками пальцев вашей ополченки станет хорошим аргументом для милиции.
Оруэлл отворачивается криво усмехается, разглядывая отметину от пули над дверью, и решает не возражать.
— Салюд, камарадос!
"В его устах даже обычное здесь приветствие звучит как издевательство. Попросить, что ли, Орлова заняться этим субъектом? Хотя сомнительно чтобы он имел отношение к этому делу. Так и убивать его не обязательно. Я думаю было бы неплохо пригласить начинающего писателя-антифашиста в Советский Союз, организовать встречи в Союзе писателей, дать денег и заказать книгу с условным названием "Скотский хутор" о нравах английских парламентариев. Думаю справился бы".
— Салюд! — Отвечаю я и незаметно для писателя подмигиваю Мири.
"Хороша чертовка, не думаю что Троцкий устоит перед её очевидными достоинствами, когда придёт время искать нового секретаря взамен, например, умершему. Эйтингон сейчас в Испании и скоро начнёт искать агентов для охоты на Троцкого".
Прата, аэродром вблизи Барселоны,
16 ноября 1936 года, 11:00.
— Надо обождать ещё пару часов, пилот уже выезжает из Барселоны. — Переводит Лиза Кольцова слова упитанного капитана, адъютанта полковника Сандино, каталонского начальника авиации и по совместительству военного министра.
