— О-о-о! Мы гарантируем, что в отношении тебя все законы будут соблюдены. Посольство США будет уведомлено о возбуждении розыскного дела в отношении Майкла Качериса. О ходе расследования мы будем постоянно информировать вашего посла. Правда, никто не знает, сколько времени займут поиски. Это могут быть годы. Ты знаешь, Майкл, многих пропавших без вести так никогда и не находят, — зловеще пошутил Грибин.
— В посольстве знают, что меня похитили, — неожиданно заявил Качерис.
Грибин многозначительно переглянулся со своими сотрудниками.
— Ты ошибаешься, Майкл. Там сейчас все спокойно. Гинчер в спорткомплексе «Дружба» играет в теннис. Хэттевей в ресторане на Поварской. А Стенфорд, как ни в чём не бывало, до шести вечера штампует визы. Неужели ты думаешь, что из-за какого-то архивариуса поднимут скандал?
— Какое сегодня число? — спросил Качерис.
— Наверное, следующее за тем, которое было вчера, — предположил Грибин.
— Сегодня 2 июля?
— Возможно.
— Вы совершили большую ошибку, — спокойно сказал Качерис.
— Возможно.
— Вы похитили сотрудника госдепартамента. Это будет иметь последствия.
— Майкл, мы теряем время. А нам надо начинать работать.
— Работать?
— Да. Нам предстоит многое выяснить, — по-отечески сказал Грибин.
— Зачем вы это делаете? — заладил старое Качерис.
— Ты готов работать?
— Нет.
Грибин отошёл в сторону, передавая эстафету допроса специально подготовленному сотруднику с опросником в руках и с безупречным английским
— 12 февраля ты улетал в Мюнхен с обратным билетом на 15-е. Это так?
— Да, я улетал.
— Это было двенадцатого февраля, в пятницу?
— Наверное
— Когда ты вернулся в Москву?
— Я не помню
— Ты заказал обратный билет на пятнадцатое февраля. Значит, ты вернулся пятнадцатого?
— Я не помню. Дайте мне воды
— Сколько дней ты был Мюнхене?
— Два или три.
— Ты вылетал в Москву из Мюнхена?
— Да
— Какого числа?
— Я же говорю, что не помню
— В каком отеле ты останавливался в Мюнхене?
— Вы все сошли с ума. Вы похитили сотрудника Госдепартамента, — уклонился от темы Качерис.
— В каком отеле Вы остановились в Мюнхене?
— Зачем Вы это делаете?
Человек, ведущий допрос, подает знак своим помощникам. Те хватают и удерживают Качериса, пока врач делает ему очередной укол.
— Зачем Вы это делаете? — слабеющим голосом говорит тот.
Пока подопытный «растекается» по креслу, допрашивающие устраивают небольшой кофе-брейк.
Доктор, тем временем, следит пульсом Качериса, проверяет состояние его зрачков, затем подает знак, что можно продолжать.
В комнату входят двое высоких, красивых, похожих на настоящих американцев парней. Они по-дружески хлопают Качериса по спине:
— Майкл, дружище, ты молодец! Теперь ты в безопасности. Русские тебя уже не достанут.
— Они меня пытали, — пробормотал Качерис.
— Забудь. Теперь ты среди своих друзей. Ты молодец! Не выдал им ничего.
Качериса вновь обнимают и хлопают по плечу.
— Где я? — спросил Качерис.
— Ты в Вирджинии, мать ее, Майкл! Все позади. Ты дома! Хочешь пива? Давай выпьем за твое возвращение.
Приносят баночное пиво и, открыв одну из них, предлагают ее Майклу. Он пытается взять банку, но у него не поднимается рука.
— Странно, я не могу поднять руку.
— Давай мы в тебя так вольем, — шутят парни.
В этот момент находящийся в комнате доктор подает резкий запрещающий знак, после чего двое молодых ребят продолжают разговор с Майклом уже без пива.
— Майкл, напрягись из последних сил и вспомни.
— Что я должен вспомнить?
— Что знают русские о твоей поездке в Мюнхен?
В этот момент Майкл перестает понимать, что происходит вокруг.
Люди, похожие на американцев хлопают его по плечу и спрашивают:
— Русские знают, что ты из Берлина тем же вечером вернулся в Москву? Это очень важно, Майкл. Они знают, что ты вернулся туда тайно?
Откуда-то из забытья Майкл отвечает:
— Они все знают.
— Значит, они знают о твоей встрече с агентом? Что им известно о твоей работе с Шадриным?
К этому времени Качерис стал издавать какие-то странные грудные звуки и дежуривший здесь доктор призвал прекратить допрос.
— Думаю, на сегодня хватит. Надо закругляться, — сказал он
— Еще пару минут, — распорядился Грибин.
Двое парней вновь прильнули к Качерису с вопросами.
— Майкл, что русским известно об операции с Шадриным?
В их диалог вынужден вмешаться доктор:
— Можете больше не спрашивать. Он отключился.
Но, ко всеобщему удивлению, Качерис, так и не открыв глаз, вдруг, отчётливо произнёс:
— Шадрин — это наша головная боль…
— Прекратите немедленно! — настаивает доктор.
Грибин бросился к Качерису.
— Что это значит? — кричал генерал, хватая обмякшего американца за грудки.
— Вы его убьете! — пытался перекричать его доктор.
— Что это значит? — все ещё пытался докричаться до Качериса Грибин.
Вбежавшие в комнату три врача уже силой оттаскивали Грибина от Качериса, но тот продолжал кричать:
— Что это значит?
Тем временем, у американца уже пошла ртом белая пена.
Пока врачи колдовали с американцем, в соседней комнате Грибин раз за разом прослушивал ту часть магнитофонной записи, где Качерис произносит загадочную фразу о Шадрине:
— Шадрин — это наша головная боль.
