Вообще, Москва настолько непредставима без Арбата, что улица возникает в романах Акунина многократно. Это может быть мимолетное упоминание (как в «Декораторе», где Инеска, вообразив, будто Тюльпанов отвел ее «прынца сказочного, красавца писаного» в полицию, тоскует: «Видно, запропал Эрастушка, сдал его тот огрызок ушастый в полицию, и сидит голубь светлый в кутузке первого арбатского околотка, самого что ни на есть свирепого на всей Москве»). В «Статском советнике» Арбату отведена куда более значительная роль — в одном из прилегающих к нему переулков обитает «некая дама по имени Диана»: «Я ищу источник, из которого сведения о нашем плане охраны попали к террористам. Пока удалось установить, что кроме Департамента полиции детали были известны т-только вам, Мыльникову, Зубцову, Сверчинскому и его адъютанту. Полковник Сверчинский допускает, что о мерах безопасности могла быть осведомлена «сотрудница» с агентурной к-кличкой Диана», — «бесстрастно» сообщает Фандорин. К сожалению, в романе нет более точных указаний на то, где конкретно находился ее «особнячок… снятый через подставное лицо… является конспиративной квартирой Охранного отделения и предоставлен в полное распоряжение ценной «сотрудницы», которая «никому… лица не показывает».
В «Любовнице смерти» Арбат возникает в трагикомическом эпизоде: замороченный Гдлевский, как и прочие жертвы Просперо, ищущий повсюду «знаки» призывающей его смерти, «на занятия не пошел, с раннего утра ходил по улицам, ждал Знака. Прислушивался к случайным разговорам, читал афиши, вывески. Я ничего не передергивал, я самым честным-благородным образом! На Арбате увидел вывеску «Арон Шперть. Скобяные товары». Сто раз там проходил — никогда раньше такой лавки не замечал. Просто дыхание перехватило. Вот оно, думаю! Что за нелепая фамилия? Таких и не бывает вовсе. Шперть — смерть, это же очевидно!»
Ну и, конечно, нельзя забыть те эпизоды «Коронации», в которых мадемуазель Деклик посылает сама себе инструкции, следуя которым она, окруженная общим сочувствием «гувернантка», должна отвозить преступникам требуемые ценности — выкуп за украденного ребенка. «Начиная с шести часов пополудни гувернантка должна в совершенном одиночестве прогуливаться по Арбату и окрестным переулкам — каким ей угодно маршрутом, однако же выбирая места побезлюдней. К ней подойдут.
Искренне ваш, доктор Линд», — читаем текст одного такого письма.
«— Это Арбат и его окрестности, второй Пречистенский участок. Гувернантка выйдет из коляски вот здесь, у Малого Афанасьевского, потом, как бы в нерешительности, помедлит и свернет сюда, на Большой Афанасьевский, оттуда на Сивцев Вражек, потом… — Он еще довольно долго перечислял повороты, сверяясь по бумажке», — горя желанием помочь, чертит на салфетке план полицмейстер Ласовский. Малый Афанасьевский переулок находится в самом начале Арбата — точнее, отходит от соседнего с ним Гоголевского бульвара (до 1924 г. — Пречистенского). Он выводит в пересекающий Арбат Большой Афанасьевский переулок. А следующий за ним перекресток, если идти по направлению к Смоленской площади, — Староконюшенный, названный так в память о слободе дворцовых конюхов (XVII в.). Впрочем, в XIX в. Староконюшенный переулок считался более чем аристократическим местом. Упомянутая улица Сивцев Вражек, идущая параллельно Арбату наперерез Большому Афанасьевскому и Староконюшенному переулкам, получила свое название в XVII в. от оврага, в котором протекала речушка Сивка (явно прозванная так слободскими конюхами).
Конечно, было бы соблазнительно сейчас же отправиться на соседнюю Пречистенку. Но надо сначала осмотреть Смоленскую площадь. Сделаем поэтому крюк, совсем небольшой, — ведь Смоленская площадь лежит на стыке Арбата и Садового кольца. Она образовалась в 1820-х гг. на месте Смоленских ворот и части Земляного вала. К Смоленской площади тесно примыкает соседняя Смоленская-Сенная, названная так по находившемуся здесь в старину сенному торгу, но нас с вами сегодня интересует только собственно Смоленская площадь. В XIV в. здесь пролегала дорога на Смоленск. Уже с XVII в. на площади разместился Смоленский рынок. Во второй половине XVIII в. рыночная площадь была обстроена добротными каменными двух- и трехэтажными домами, в которых находились лавки (в основном мясные и рыбные) и трактиры. С 1820-х гг. по 1920 г. (дата ликвидации) на Смоленской площади функционировала «толкучка», лишь немногим уступавшая Сухаревской.
Между Смоленскими воротами и берегом Москвы-реки сбились в кучу нищие слободки, со временем трансформировавшиеся в узенькие улочки, на которых царила неприкрытая нищета.
По Смоленской площади в панике пробегает Сенька Скориков, во время своего первого и единственного налета увидевший Князя «в действии»: «В разумение стал приходить только на Арбате, когда совсем задохся от бега. Как вылетел из гостиницы «Славянская», не помнил, как по мосту бежал и потом через пустой Смоленский рынок — тоже.
