Стоит, забегая вперед, рассказать о дальнейшей судьбе ожерелья.
На Западе помимо открытой, в том числе аукционной продажи существует и другой метод.
Предложение на приобретение исключительной в своем роде ценности рассылается сравнительно узкому кругу потенциальных покупателей, а затем с заинтересовавшимися ведутся переговоры. Продажа Черного ожерелья требовала, естественно, именно такой технологии.
Понятно, что сам уровень обращения к сверхсостоятельным покупателям подразумевает выпуск прекрасного художественного проспекта с фотографиями товара и подробным описанием его параметров.
Такие проспекты рассылаются и в крупные ювелирные дома, которые, разумеется, делают подобные покупки не для себя, а для своих клиентов, или с целью использования драгоценностей для изготовления своей собственной продукции.
Нужно сказать, что ожерелье произвело настолько большое впечатление на некоторых специалистов, что повернуло их к новому направлению в ювелирном искусстве – мода на черные алмазы сейчас на Западе выдвинулась на передний план.
Желающих приобрести ожерелье тоже оказалось немало. Но, несмотря на присутствие среди них двух сверхаристократических европейских фамилий и нескольких богачей с Ближнего Востока, борьба разгорелась, по всем признакам, между «новыми русскими». Сами они, конечно, не засвечивались и действовали через агентские структуры, поэтому кому в итоге удалось приобрести ожерелье, мы так и не знаем.Ни в каком деле не случаются одни успехи. Но и неудачи порой заслуживают внимания, тем более, если это связано с одной из главных тем нашего повествования, к которой еще предстоит вернуться.
– Неплохо бы теперь достать фермуар Натальи Николаевны Гончаровой.
Андрей выдал вдруг это нам, когда, оставив Черное ожерелье, мы перешли на кухню и, в ожидании поставленных в духовку свиных ножек, закусили коньяк лимончиком.
– Расскажи, – извлекая изо рта ободранную корочку, предложил Анатолий. – М-м… только давайте сначала по второй.
– И то, – согласился Андрей.
А выпив, отказался от протянутого мной блюдца с лимонами и сразу начал рассказывать.
– Наталья Николаевна два года после гибели Пушкина очень тихо жила в провинции, в Калужской губернии, у брата. Потом – так же тихо, не выезжая в свет, полтора года прожила в Петербурге.
– А ты, Андрюш, оторвись на минуту от основного сюжета, – следивший за духовкой Миша, открыл ее и повернул ножки. – И разъясни нам, она вообще Пушкину когда-нибудь изменяла? Говорят, сам Николай I ей очень интересовался?
