— Так что же конкретно было с Глебом? Вы нашли его и выполнили его просьбу?
— Да, — Зубов замялся, не желая говорить о подробностях.
— Говорите, не бойтесь, — подбодрил его Раман. — Я уже все выдержу.
— Он остановился в гостинице и... выпил яд. Предварительно он письмом сообщил в полицию о своих намерениях и где его искать. Ну а дальше... я его нашел и похоронил.
— Яд... — проговорил Раман... — Чисто по-женски. Спасибо, мой друг. Мы закрыли этот вопрос.
Зубов соврал. Глеб вскрыл себе вены. Но вариант с ядом показался русскому человеку более щадящим.
Конечно, общими усилиями дом, начатый Глебом, был закончен и давно окуплен прибылью, которая шла от того расширения дел, что он предпринял.
— Голова у нашего Глеба, как у десяти мудрецов, — часто говаривал Раман, еще тогда не знающий правды. — Зачем же он бросил нас?.. Вот загадка...
— Гения понять трудно, — отвечал Зубов. — У них все иначе... Такова природа, которая не терпит в людях совершенства.
Затем тихо угасла бабушка, так и не дождавшаяся вестей из России, от ее любимого внука. Все дела приняла на себя их дочь, жена Гордея, тихая терпеливая женщина. Но она тоже была немолодой...
Раман начал беспокоиться, причем не столько о Емельяне, сколько о родовом деле. На кого его оставить? Раману и Зубову, который незаметно стал вторым человеком во всем комплексе направлений, объединенных аптекой, уже давно требовались помощники.
— Знаете, дорогой Раман, — как-то сказал Зубов, — нет у вас, или у нас, если позволите, другого выхода... Не обойдемся мы без ваших внучек Анны и Ефросиньи...
— И что, обречь дело на раздробление? — возмутился Раман.
— Почему вы так говорите? Они же не чужие вам, даже сами оттуда пользу имеют, работают в отделах.
— Ты не понимаешь, мальчик, — резко вскинул руку вверх возмущенный старик. — У нас так принято, что настоящий глава дела, первое лицо в роду, заботится о нем ради всей семьи. От понимания этого он с детства воспитывается ответственным, честным, радетельным человеком, несгибаемо отстаивающим общие интересы. Этого человека нельзя сбить с пути соблазнами, нанести ему вред обманом, чем-то разжалобить и прочее — личное для него не существует. Он в семье — это как царь в государстве. А царя воспитать не так просто! С личными проблемами должны разбираться другие, более свободные родственники. Остальные вообще лишены начальственных качеств, качеств первого лица. Они легко испортят дело, затеяв вокруг него обывательскую свару!
— Да понял я, понял, — сдался Зубов. — Но...
Пока он подбирал слова, Раман сам обо всем догадался.
— Ты хочешь домой, Василий Григорьевич... Да? Хочешь уехать от нас? Поэтому и волнуешься, спешишь...
— Да, дорогой Раман, — признался Василий Григорьевич. — Я думаю, на кого вас оставить. Время подпирает, мне скоро стукнет 60 лет...
— А мне 80 годков будет... Я понимаю тебя, хоть мне горько с тобой расставаться. Ах, как я сроднился с тобой, мой друг, за всю мою зрелую жизнь!
Но Емельян был еще младым отроком, беззаботным хорошим ребенком. И проблемы взрослых его не трогали.
Раман просил Василия Григорьевича оставаться с ними до исполнения Емельяну 10-ти лет и Зубов обещал это. Но в свои 78 лет Раман почувствовал сильное недомогание, после чего серьезно разболелся и, что называется, слег. И лекари не обещали ему скорого улучшения. Говорили, что выздоровление будет долгим. Но умный Раман знал, что это значит. Потянулись изматывающие дни сражения с болезнью. Ситуация была сложнейшая...
Паника охватывала старого аптекаря, когда он видел множество дел кругом, и при этом осознавал, что сам уже не способен с ними управиться. И он спешил. Не было его власти над тем, чтобы к моменту своего ухода сделать правнука старше, так он взялся предрешить его судьбу, опередить время.
Он видел перед собой две задачи, не решив которые, не имел права уйти в небытие. И обе они касались Емельяна, как единственного наследника семейного дела, его руководителя и главного исполнителя.
Первая из этих задач — это Глебово завещание сыну. Его надо было конкретизировать и хорошо сформулировать. Это совсем-совсем не игрушки и не педагогические примочки наследнику, хотя Зубов молодец, что подумал об этом. Нет, за этим стоит будущее их дела. Вот и надо так привязать к нему Емельяна, чтобы он потянул весь воз, держась за ниточку, которая бы ему нравилась. Тут надо тонко подойти к вопросу, разузнать доподлинные наклонности Емельяна, соединить с личностью Глеба и с аптекой, завязать в один узел. Ничего, что в этом вопросе будет иметь место маленькая придумка от Рамана и Зубова. Но она не противоречит человеческой сути Глеба, а лишь дополняет то, что он не успел сделать или сказать.
