О критической ситуации в Москве в связи с деятельностью чеченской общины говорит такой факт. В начале 1990 года главный инспектор МВД СССР А. Аслаханов, долгое время отрицавший существование чеченской группировки в столице, обратился с письмом «О профилактике рэкетиров» к министру В. Бакатину. В документе, в частности, говорится: «В последнее время в Москве активно действуют организованные преступные группы рэкетиров, вымогающие крупные суммы денег у кооператоров, проституток, наперсточников, работников торговли, сферы услуг и разного рода мошенников.
Наиболее опасной из них является так называемая чеченская группа, совершающая преступления дерзко и с особой жестокостью. Лица, обложенные „данью“, обоснованно опасаясь за свою жизнь и близких, факты вымогательства скрывают. Связанные круговой порукой, родственными, тейповыми связями, религией, преступлениями, члены группы, задержанные за совершение разбойных нападений, своих сообщнике не называют.
Лидеры же внушают, что, изымая деньги у преступников, нажитые противоправным путем, они способствуют торжеству справедливости, а „геройскими подвигами“ прославляют чеченскую нацию, что в какой-то мере способствует пополнению группы, особенно нетрудоустроенной молодежью из Чечено-Ингушетии…»
Заявление чеченца Асланбека Аслаханова, искушенного в тонкостях национальной политики и к тому же носившего тогда звание полковника милиции, можно оставить без комментария.
Между тем столичная братва решала проблему доступными ей способами. В сентябре группа московских боевиков избила деревянными битами трех чеченцев. В ночь на 8 ноября на территории 4-го таксопарка были изувечены два боевика-чеченца. Спустя месяц застрелен чеченец Батаев, еще двое получили ранения. Пошла обратная переадресовка налога на охрану, община теряла авторитет. А когда во время переговоров с солнцевскими было застрелено два представителя останкинской группировки и чеченцы не отомстили за кровь, пошли разговоры о закате общины. Не последней причиной утраты позиций оказался сенсационный арест лидера южнопортового клана, самого известного после Хасбулатова чеченца Николая Сулейманова.
…Темная «девятка» без номерных знаков лишь на мгновение притормозила у тротуара. Тонированное стекло опустилось, и из темного чрева автомобиля загрохотали выстрелы. Пули предназначались хорошо одетому, крепкого телосложения кавказцу. Он замертво рухнул на тротуар, а «девятка», взревев двигателем, рванула прочь и скрылась за поворотом.
Введенный в действие для розыска машины оперативный план «Перехват-Центр» результатов не принес. Ни «Жигули», ни киллеров найти не удалось. В том же, что убийцы выполняли заказ, у оперативников сомнений не возникло. Жертвой был тридцатидевятилетний Николай Сулейманов, известный в преступном мире под кличкой Хоза. Он был не просто авторитетом, а в течение многих лет, вплоть до своей гибели за несколько дней до начала 1995 года, являлся «крестным отцом» самой мощной московской этнической группировки — чеченская община.
Сулейманов считался пионером перестроечного рэкета. Громкое дело о вымогательстве 2,5 миллиона рублей у директора красногорского СП «Союз Интернэшнл» Балакирева (в те годы требуемая сумма выглядела астрономической) на некоторое время прервало роскошную жизнь чеченского мафиози. В его задержании принимали участие не только сотрудники МУРа, но и спецподразделение бывшего КГБ. А момент взятия с поличным самого «крестного отца» демонстрировался в программе «Время» — честь, которой не удостаивался до этого ни один преступник.
