(л. 249) Монастырского приказу подьячей Тимошка Литвинов сказал: Евстафей у меня в дому был и про Демьяна слово было, что он жидовствует, потому что он у Василья спевака бывает. А слышел я про Васильево жидовство у спевака Андрея, которой ныне живет у церкви Иоанна Богослова, что в Бронной[482]. Да и потому я говорил, что Василей жидовствует, что он, будучи у меня в дому при товарищах своих, при Стефане маляре да при нем, Андрее, и при иных людех, говорил, что де в Библии напечатано: Пророцы пророчествовали не о Христе и не о Богородице, и что напечатано… ему, и то де слово не о Христе ж, а написано де то слово о Иссеи Седокове. И в том у него с спеваком Степаном был долгой спор и брань. А которые крещеные жиды в приходе Иоанна Богослова, и те к церкве мало ходят. А скаску писал я, Тимошка, своею рукою[483]. //
(л. 250) Подьячей Тимошка Литвинов сказал: Как я теперь посылан по указу великого государя для сыску спевака Василья Кирилова, и на Козье болоте[484] нынешняго октября 26-го числа у новокрещена жидовина у Марка оконничника на дворе Василья спевака искал с стрелцами, и ево на дворе нет. Толко в трех избах живут все жиды, а сказываютца крещены, а в ызбах и на дворе ворют мясо и гуси и… жарют. А были со мною и то видели стрелцы, которые были со мною посланы, — Никита Ботягин с товарыщи. Скаска писмо мое, Тимошкино. //
(л. 251) И октября ж в 26 день вспевак Андрюшка Ортемьев сыскан и допрашиван: подьячему Тимофею Литвинову про вспеваку про Васку евреина, что он сказывал. И Андрюшка сказал: Сказывал де он подьячему Тимофею Литвинову про вспеваку про Васку, что у него есть многие книги жидовские и еврейские и латинские, и приходят де к нему многие жиды, и християнской де вере сопротивляется и говорит, чтоб животворящим крестом и святым иконам не поклонятися, и жидовскую веру выхваляет. А про Демьянка де он ничево не говаривал и ево не знает.
Подьячей Тимофей на очной ставке сказал, что ему Андрюшка сказывал, что Васка впрямь жидовствует, и приходят к нему многие жиды, а Андрюшка сказал, что он про Васку такие речи говорил. // (л. 252) Подьячей же Тимофей сказал: Слышал де он ото многих людей, что от Никона патриарха приезжает к жидовину Васке жидовин, а от ково слышал, того не помнит, да и вспеваки де ему про то сказывали ж. А Осташку де он знает потому, что учился он, Тимофей, в сшколе, а Осташка де в те поры был у патриарха. А про дядю де своего слышал он, что в Ыверском монастыре, а подлинно про то не ведает.
Мишка евреин говорил: Сказывал де ему Осташка, что Вселенские патриархи едут к Москве, а про Демьянка де говорил, что он к Москве ездит и жидовствует. А хто де про то ему сказывал, и про тово де сказать нелзя, тот де человек тяжел, поле лошадми покроет. А Осташка говорил, что он Мишке про приезд Вселенских патриархов и про Демьянка, что он ездит к Москве и жидовствует, сказывал, потому слышал он от подьячего от Тимофея, что приезжает от Никона патриарха ко вспеваке Васке жидовину и жидовствует. И он де подьячему Тимофею // (л. 253) говорил, что у патриарха два человека жидовского роду: одного Михаилом зовут и тот де человек доброй, с такое дело ево не будет, а другово де зовут Демьянком, разве де тот плутает. А такова де слова Мишке он, Осташка, хто ему про то сказывал, что будто тот человек тяжелой и поле лошадми покроет, не говаривал. //
(л. 254) Немчин Томаско агличанин[485], которой живет у дохтура у Самоила, допрашиван: какие он речи патриаршу крестнику к Дениску Долманову от дохтура Самоила говорил. И Томаско запирался, а говорил, что он от дохтура Самоила Дениску какие речи говорил ли или нет, того не помнит. А после сказал: Говорил де он Дениску, что хотел ехать дохтур Самойло к Никону патриарху, толко де боитца великого государя. А про околничего де и оружничего про Богдана Матвеевича Хитрово и про лекаря Данила, и про Демьянка ничего не говаривал. // (л. 255) А Дениско на очной ставке говорил, что он, Томаско, про лекаря Данила, и что приезжает к нему из монастыря жидовин Демьянко и всякие вести сказывает, говорил. А Томаско в том во всем запирался, а сказал, что таких речей он Дениску не говаривал[486], а после сказал, что он про Данила лекаря и про Демьянка Дениску говорил.
«Подано 19 февраля 1790 года.
Его высокопревосходительству главнокомандующему в Москве и во всей ея губернии, господину генерал-аншефу, сенатору и разных орденов кавалеру Петру Дмитриевичу Еропкину московской первой гильдии от купца Михайлы Григорьева сына Менделя, Всепокорнейшее прошение.
Против поданного от сдешняго купеческаго общества на сдесь торгующих еврейнов прошения осмеливаюсь прибегать к покровительству Вашего высокопревосходительства.
