В 70–80-е годы XX в., обычно в марте, можно было видеть людей с большими сумками, следующих к дому 32. В двухэтажном строении в глубине двора размещалась пекарня, в которой ежегодно, за несколько месяцев до праздника Песах выпекали мацу. Листы упаковывали в пачки и продавали. Об этом мы вспомнили, направляясь по Пречистенке к дому 10 — двухэтажному особняку, принадлежавшему в середине XIX в. графу Орлову. На стене дома установлена мемориальная доска, текст которой гласит: «Здесь в 1942–1948 гг. работал Еврейский антифашистский комитет. 12 августа 1952 года члены комитета пали жертвой сталинского террора». На памятнике изображена менора и написан призыв (на русском и иврите): «ПОМНИ».
Мемориальная доска (автор — М. М. Эльман) была открыта через 40 лет после трагического события, и каждый год 12 августа москвичи приходят к дому, чтобы почтить память погибших. Мы тоже задержимся у него и, следуя наказу Анны Ахматовой «всех поименно назвать», вспомним, что четыре года на Лубянке допрашивали, пытали невинных людей, обвиняя их в шпионской деятельности в пользу США, сотрудничестве с националистами и сионистами капиталистических стран, в подготовке к изданию «Черной книги», в которой «преувеличивается вклад евреев в мировую цивилизацию»…
18 июля 1952 г. Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила руководителей и нескольких рядовых членов ЕАК к расстрелу. Президиум Верховного Совета СССР отклонил просьбу о помиловании, и 12 августа 1952 г. приговор был приведен в исполнение. В числе погибших были С. А. Лозовский, возглавлявший в годы войны Совинформбюро, поэты П. Д. Маркиш, И. С. Фефер, Л. М. Квитко, писатели Д. Р. Бергельсон, Д. Н. Гофштейн, ведущий артист Еврейского театра В. Л. Зускин, которого привезли на Лубянку из больничной палаты, главный врач клинической больницы им. Боткина Б. А. Шимелиович, журналисты И. С. Юзефович, сотрудники Совинформбюро И. С. Ватенберг, Ч. С. Ватенберг-Островская, Л. Я. Тальми, Э. И. Теумина. Во время процесса в тюремной камере умер С. Л. Брегман, и только известному ученому, академику Лине Штерн, обвиненной в шпионаже, смертную казнь заменили ссылкой в Казахстан.
От Пречистенки отходит Всеволожский переулок, на косяке дома 2 которого прибита мезуза. В 1999 г. здесь открылась синагога прогрессивного иудаизма, при которой работают воскресная школа и редакция журнала «Родник».
Прогулки по Москве напоминают нам о людях разных поколений и взглядов, связанных между собой глубинными, национальными корнями. Многие памятники города сохранили еврейские имена, а впервые они появились на плитах, установленных в часовне на площади Ильинских ворот, посвященной памяти воинов России, погибших в 1877 г. при взятии Плевны. Это кровопролитное сражение во многом определило исход русско-турецкой войны, и Болгария была освобождена от гнета Османской империи. Через десять лет после победы ветераны, собрав деньги, установили памятник в центре Москвы. Часовня, возведенная по проекту архитектора и скульптора В. О. Шервуда, была открыта 28 ноября 1887 г.; на ней установили семь мемориальных досок, на которых отлиты тексты, повествующие о сражении, и выписаны имена погибших солдат и офицеров. Русская армия была многонациональной; солдаты-евреи, мужественно сражаясь с противником, разделили судьбу товарищей по оружию. На досках перечислены имена всех погибших воинов, от генералов до рядовых, и в их числе евреи-уроженцы черты оседлости: Абрам Лях и Самуил Брем — гренадеры Сибирского полка; Наум Коломец и Мошка Уманский — гренадеры Малороссийского полка; Моисей Масюк, служивший в Астраханском полку, и Исаак Рудзевич, служивший в Фанагорийском полку.
Памятник стоит напротив Политехнического музея, в Большом зале которого с начала XX в. и вплоть до наших дней проводятся лекции, концерты, философские, религиозные, литературные дискуссии. В 60-е годы здесь же проходили поэтические вечера, памятные выступлениями Евгения Евтушенко, Андрея Вознесенского, Роберта Рождественского, Беллы Ахмадулиной и поэтов довоенного поколения — Павла Антокольского, Михаила Светлова. Стихи в этом известном зале звучали еще до революции.
В феврале 1916 г. в Большом зале Политехнического музея Хаим Бялик прочел лекцию «Агада и Гапаха»; здесь же он читал стихи, и москвичи впервые услышали поэта, о котором с восторгом писал А. М. Горький: «Для меня Бялик — великий поэт, редкое и совершенное воплощение духа своего народа».
