Чрезвычайно любопытна судьба третьего врача-еврея (маррани)[10], из далекой южной Португалии попавшего на берега Невы. Мы имеем в виду врача Антонио Санхец (Санхес, Санжес, Санше)[11]. Ученик знаменитого Боэргава, он был рекомендован последним русскому правительству. В 1731 г., при Анне Иоанновне, он был назначен «физику-сом» при медицинской канцелярии в Москве. Затем был переведен на разные должности в Петербург, где был лейб-медиком при Елизавете Петровне. Он был одним из самых популярных врачей в столице и был очень принят при дворе, особенно после того, как вылечил невесту принца Петра Федоровича, будущую императрицу Екатерину II. В 1744 г.[12] он подал в отставку по болезни и уехал за границу. Он был избран в почетные члены Академии Наук. Через несколько лет Елизавета Петровна приказала президенту Академии Разумовскому[13] исключить Санхеца из числа членов Академии. Санхец написал Разумовскому письмо, в котором выражал свое недоумение по поводу постигшей его немилости и с просьбой сообщить ему сущность его вины. Разумовский это письмо передал канцлеру Бестужеву[14], который ему сообщил, что государыня желает, чтобы члены ее Академии были добрыми христианами, а она узнала, что доктор Санхец не принадлежит к числу таковых. Итак, сколько мне известно, причиной, по которой он лишился места своего, было его иудейство, а вовсе не какие-либо политические обстоятельства. Разумовский уведомил об этом Санхеца следующим письмо: «Государыня полагает, что было бы против ее совести иметь в своей Академии такого человека, который покинул знамя Иисуса Христа и решился действовать под знаменем Моисея и ветхозаветных пророков». Санхец на это ответил: «…такое обвинение ложно и есть тем более клевета, что я католической религии, но что я не забочусь опровергнуть это, потому что мне от рождения суждено, чтобы христиане признавали меня за еврея, а евреи — за христианина[15], и что, сверх того, провидением это предназначено крови, текущей в моих жилах, той самой, которая была и первых святых церкви, и святых апостолов, униженных, преследованных и мученных при жизни, чтимых и поклоняемых после их смерти». Так распорядилась благочестивая императрица с ученым Санхецом, врачом и академиком, который вызвал у нее сомнение в «добром христианстве»… Санхец умер в Париже в 1783 г.
Как ни старались правители России — князья, цари, император и императрицы — охранить русскую землю от евреев, но история решила иначе. В последней четверти XVIII в., после трех разделов Польши, Россия вместе с Белоруссией и царством Польским получила сразу такое большое количество евреев, какого не имело ни одно государство в Европе. Северо-запад России и царство Польское сделались центром еврейства, и русское правительство вынуждено было решать свой «еврейский вопрос»…
Белоруссия была присоединена в 1772 г. В манифесте об этом Екатерина II объявляла, что «каждое состояние из жителей присоединенных земель вступает с самого сего дня во все оному свойственные выгоды по всему пространству Империи Российской». Но тут же было сделано исключение по отношению к евреям. «Чрез торжественное выше сего обнадежение всем и каждому свободного отправления веры и неприкосновенной в имуществах целости собою разумеется, что и еврейские общества… будут оставлены и сохранены при всех тех свободах, коими они ныне в рассуждении закона и имуществ своих пользуются». Как бы то ни было, с присоединением Белоруссии евреи двинулись в центральную Россию и в Москву, и вскоре в Москве образовалось довольно заметное еврейское население. Главным образом переселились в Москву евреи из ближайшей Могилевской губ., преимущественно жители м[естечка] Шклов, который в то время был большим и оживленным торговым пунктом, пунктом, производившим обширную торговлю с заграницей.
В 1785 г. было издано Городовое положение («Грамота на права и выгоды городам Российской Империи»), по которому евреи-купцы стали равноправными христианами. Евреи, поселившиеся в Москве, вели крупную торговлю. Так, например, известный общественный деятель и подрядчик Нота Ноткин[16] вел в то время большие торговые дела в Москве. Другие торговали заграничными товарами, и обороты делали, по-видимому, немалые. «В 1788 г. по просьбе находившихся тогда в Москве белорусских евреев с разрешения полиции было похоронено двое умерших евреев за Дорогомиловским мостом в двенадцатой части. Вдали от правоверного кладбища просили они отвести 1600 кв. саж. земли. Генерал-губернатор Еропкин разрешил отвести 800 кв. саж.». Таким образом, в 1788 г. уже было основано еврейское кладбище, что доказывает, что количество евреев в Москве было уже порядочное.
