Параллельно жизни в Глебовском подворье, за его стенами между тем развивалась новая жизнь, образовывался новый пласт еврейского населения Москвы. Это так называемые «николаевские» солдаты. В 1827 г. 26 августа издан был указ об отбывании евреями воинской повинности натурой и о кантонистах. По этому указу возраст для отбывания воинской повинности для евреев был определен в 12 лет, но в действительности брали и 8 и 7-летних детей, которых для изоляции от своих родных и прежней жизни загоняли за тысячи верст, в центральные губернии и далекую Сибирь, где отдавали в батальоны, школы для кантонистов или в крестьянские семьи для работы. Можно себе представить, что переживали отцы и матери, у которых отнимали детей и отсылали в неведомую даль на неведомую и мучительную жизнь. Можно себе представить, что переживали и бедные дети, оторванные от своей семьи, от своих родных и близких и брошенные на произвол и распоряжение разных «дядек» и начальников, языка которых они не знали и которые смотрели на этих «жиденят» как на нечисть, которых надо очистить путем святого крещения. Смело можно сказать, что нельзя было придумать «казни мучительней» как для родителей, так и для детей. Огромное большинство этих несчастных погибали в пути, не достигнув места своего назначения.
Вот что говорит А. Герцен, которому пришлось столкнуться по пути в Вятку с партией отправлявшихся детей.
«— Кого и куда вы ведете?
— И не спрашивайте, индо сердце надрывается; ну, да про то знают першие, наше дело — исполнять приказания, не мы в ответе; а по-человеческому некрасиво.
— Да в чем дело-то?
— Видите, набрали ораву проклятых жиденят с восьми-девятилетнего возраста. Во флот, что ли, набирают — не знаю. Сначала, было,
— Повальные болезни, что ли? — спросил я, потрясенный до внутренности.
— Нет, не то чтоб повальные, а так, мрут как мухи. Жиденок, знаете, эдакой чахлый, тщедушный, словно кошка ободранная, не привык часов десять месить грязь да есть сухари… Опять — чужие люди, ни отца, ни матери, ни баловства; ну, покашляет, покашляет — да и в Могилев (в могилу). И скажите, сделайте милость, что это им далось, что можно с ребятишками делать?
Я молчал.
Привели малюток и построили в правильный фронт. Это было одно из самых ужасных зрелищ, которые я видал… Бедные, бедные дети! Мальчики двенадцати, тринадцати лет еще кое-как держались, но малютки восьми, десяти лет… Ни одна черная кисть не вызовет такого ужаса на холст.
Бледные, измученные, с испуганным видом, стояли они в неловких, толстых солдатских шинелях с стоячим воротником, обращая какой-то беспомощный, жалостный взгляд на гарнизонных солдат, грубо ровнявших их; белые губы, синие круги под глазами показывали лихорадку или озноб. И больные дети без ухода, без ласки, обдуваемые ветром, который беспрепятственно дует с Ледовитого моря, шли в могилу… мне хотелось рыдать, я чувствовал, что не удержусь…
Какие чудовищные преступления безвестно схоронены в архивах злодейского, безнравственного царствования Николая!»[31].
А какие невыносимые муки пришлось испытывать тем, которые выживали. Пыткам и истязаниям не было конца. Начальники изощрялись в изобретении всевозможных истязаний, секли розгами, наносили раны, выставляли голыми на сибирский мороз, накармливали детей селедками и загоняли в горячую баню, не давая ни капли воды, вырезывали кресты на ладонях и т. п. Начальники состязались между собой, у кого больше будет крещеных. Один бригадный командир, например, говорил: «Лучше я надену солдатскую шинель, чем будет у меня хоть один еврей». Легко себе представить, что проделывал над еврейскими детьми подобный господин, до какой артистической жестокости доходил он для достижения поставленной цели. И все эти охотники за душами еврейских детей работали небезуспешно: добыча была богатая. Так, в 1843 г. приняло христианство 1874 чел., в 1849 г. — 1882, в 1845 г. — 4439. Понятно, сквозь какой ряд пыток, мучений и всяких истязаний вынуждены были проходить эти тысячи несчастных, прежде чем они попадали в лоно православной церкви. Еврейский народ в своих легендах, сказках и песнях зафиксировал в самых мрачных красках эту неслыханную эпоху детской солдатчины.
