– Возможно. Пока не понимаю. Но Кочеткова запах четкий там, – он неожиданно зачесал левое ухо правой лапой. – Теперь про кровь и шерсть. Шерсть одного из нечеловеков. Кто-то не из Москвы. Пахнет лесом, снегом, здесь у вас так не пахнет. У шерсти тоже запах странный, у крови странный вкус. Как будто неживые. Шерсть я сохранил, – он совсем по-человечески хлопнул лапой по карману. – Так или иначе считаю факт агрессии в отношении человека установленным. Я передам свои соображения в Совет. Вы называете это Черный Кремль, – пояснил он вопросительно посмотревшей Агате. – Со своей стороны будем искать нападавшего и разбираться.
– Что теперь? – спросил я. – Инцидент между МПД и э-э-э… Советом исчерпан? Кровь за кровь?
– А теперь вы делаете свою работу, а я делаю свою работу. Ищите мотивы, улики, виновных. Узнайте, зачем он убил Казимира. Вы одного из нас убили, нарушили Пакт. Конечно, ничего не исчерпано.
С этими словами он извлек жетон Кочеткова, бросил его мне и направился в прихожую.
– С вашим начальством еще свяжутся, – кинул он на выходе, поправляя шляпу перед разбитым зеркалом.
* * *
От квартиры Кочеткова мы отправились прямиком к Филатову. Требовался дебрифинг и понимание, что вообще делать дальше. По дороге Агата молчала, я пару раз посмотрел на нее, она как-то странно отводила взгляд.
Николай Борисович принял нас сразу. В кабинете, помимо него, сидел спиной к двери еще один человек. Когда мы вошли, он слегка обернулся и кивнул. Я удивился, узнав по острому носу и мощным скулам Мечникова.
– Садитесь, – начал Филатов. – О другом нашем деле, – он акцентировал слово «другом», видимо, намекая на Назарова, – поговорим попозже. Сейчас же докладывайте, что нашли по Кочеткову и крокодилу.
Я выложил жетон покойника на стол, и мы доложили.
– Значит, в сухом остатке Кочетков зачем-то убил Казимира, вернулся к себе в квартиру и там был атакован неизвестным существом не из Москвы, – подытожил Мечников. Голос у него был тихий и глубокий. Опасный.
– Получается, так.
Я не верил в эту версию, но, если отбросить все сомнения Рейнеке, дело Назарова и догадки, что нас пытаются стравить, оставалось такое объяснение. Я не собирался обсуждать при Мечникове второе дно этого расследования.
– Лаборатория точно не смогла сказать, кто это, – Филатов потряс перед нами зажатую между большим и указательным пальцем небольшую пробирку с шерстью.
Колин Пауэлл примерно так тряс пробиркой в ООН.
– Что-то из средней полосы. По характеру ранений на кадавре, возможно, оборотень. Вечная с ними проблема.
– Мы не знаем, куда двигаться дальше, – констатировала Агата. – Зацепок нет, а лис сказал, что дело так просто не кончится, Черный Кремль требует сатисфакции.
– Вопрос с Черным Кремлем вас волновать не должен. Это проблема моя и вышестоящих. Ваша задача – попытаться определить мотивы и наличие вины Кочеткова в деле с Казимиром и найти напавшего на него. Для этого я решил создать следственную группу из вас троих, – Николай Борисович обвел нас рукой. – Возглавит ее гордость нашего отделения. На этом пока все, – он кивнул Мечникову. – Можете идти, обсудите детали позже. Мне надо переговорить с ребятами по другому вопросу.
Мечников просто кивнул и вышел.
– Я не очень верю, что Кочетков убил Казимира. Подозрительно все это, Рейнеке тоже чувствует подвох. Говорит еще, что, возможно, там сообщник был. Говорит, что кровь и мех странно пахнут… – начал я, когда дверь затворилась.
Филатов поднял ладони, останавливая меня.
– Я говорил с Мечниковым. Он допускает, что Кочетков мог убить. Оказывается, бармен работал у Кочеткова информатором. Если так, они могли что-то не поделить.
– Так, если крокодил работал информатором…
– Верно, я использую эту информацию для урегулирования ситуации с нашими друзьями из Кремля. Хотя бы частичного.
– Вам не кажется, что как-то это все притянуто за уши?
– Кажется. Но версию надо отработать. Мечников не зря наш лучший следователь, чутье уникальное. По Назарову есть что? – он сменил тему.
Агата извлекла из сумки листок со стишками крокодила и положила перед ним на стол.
– Узнаете почерк? Тот же, что на записке.
– Откуда? – изумился начальник.
– Из квартиры Казимира. Он, видите ли, стихи у нас писал. Получается, он и отправил записку, а вскоре его убрали. То есть убийства, скорее всего, связаны, а наша версия про третью силу и стравливание нас с мертвичами имеет право на жизнь.
Филатов долго смотрел на записку, потом устало откинулся в своем кресле, достал из ящика стола пачку сигарет, прикурил от спички.
– Одни вопросы. Все совсем запуталось. Идите к Мечникову, мне надо подумать.
Мы встали. Агата уже стала открывать дверь, когда Николай Борисович заговорил:
– А, стойте, забыл. Ваше дело по богеме передаем в архив. Не наш профиль.
– Не наш профиль?
