— До Роттердама вряд ли кого тронут, — сказал Лазарев. — Слишком мало времени. К тому же — шторм. При такой качке наши гости будут чувствовать себя неважно. За вас возьмутся во время перехода от Роттердама до Лондона. В Роттердаме будем через восемь часов. Слушай сюда и друзьям передай. На палубе два десятка контейнеров. Сорвешь пломбу с белого, ближнего к носу, номер семьсот один. Замка там уже нет. Если что, заберетесь туда. Там много свободного места. Твое дело — сидеть на месте.
— А если…
— Понял мои слова? Тогда сделай, что сказано.
Боцман хотел что-то добавить, но из кухни вышел помощник повара, встал рядом и спросил Лазарева, не хочет ли он поужинать или выпить стакан вина, но боцман отказался.
— Я тут молодежь учу. Ну, как жить правильно.
Он встал, высморкался в клетчатый платок и стал надевать мокрый плащ.
Из Ростока вышли на час раньше, уже в море по громкой связи объявили, что из-за плохих погодный условий заход в Роттердам отменен, судно направляется в Лондон, оттуда на Кубу. Затем объявили, чтобы сотрудники геологической партии поднялись наверх к старпому Свиридову.
Каюта Свиридова быстро наполнилась людьми, это были мужчины не первой молодости, старше тридцати, а кому-то, возможно, чуть за сорок. Старпома и капитана не просили выйти, Черных решил, — надо начать разговор при них, это лучше, чем каждому в отдельности объяснять, что и как. Старпом, мужчина въедливый, дотошный, после этого разговора не станет дергать его своими бесконечными вопросами.
Мест на стульях и диване не хватило, кто-то сел на полу. Черных расхаживал по просторной каюте и говорил, но быстро понял, что это не совсем удобно, началась качка, черт ее побери, пол уходил из-под ног, казалось, что не волны качают судно, это он, Черных, делая шаг, перемещает вес тела на новое место, и под его тяжестью корабль опускается вниз, а потом опять поднимается. Дурацкое, странное ощущение.
Черных сел на пол, привалился спиной к тумбе письменного стола, так лучше. Он представил оперативникам капитана корабля и его первого помощника, коротко рассказал о судне, что построено в ГДР всего восемь лет назад, команда опытная, сознательная, всего тридцать девять человек, коммунистов из списочного состава — аж тридцать процентов, каждый третий, — и это прекрасно. Кроме того, на судне есть нештатные осведомители, несколько человек, на них можно положиться.
Затем Черных перешел к делу, показал оперативникам план корабля, точно такой же они видели в Москве и в самолете, во время перелета в Росток. Действовать надо скрытно, в вечернее и ночное время. Сейчас на часах около шестнадцати вечера, первые сумерки, начнутся, когда будет темно, через два часа. Связь через коротковолновые рации, которые есть у каждого бойца, все инструкции оперативники уже получили, но повторенье — мать ученья. Тут Черных попросил капитана и старпома удалиться на время, поскольку речь пойдет о вещах сугубо специфических, — их позовут чуть позже.
Кныш и Свиридов вышли, потоптались в коридоре, завернув в капитанскую каюту, сели на диван, стали ждать. На столе дребезжал стакан с железной ложечкой, волнение моря усиливалось.
— Я и не знал, что у тебя тут, на судне, целая подпольная организация, — с раздражением сказал Кныш. — Несколько стукачей, активистов. Господи… Вот скажи, чего эти деятели могут сообщить полезного для органов, для твоего КГБ? Ну, что может знать рядовой матрос? Что я, капитан, во время стоянки заперся в каюте с буфетчицей? Об этом они стучат?
— Активисты сообщают о разговорах среди членов экипажа, слухах. Кто что купил за границей. Откуда взял валюту. И вообще, Юрий Николаевич, давайте оставим эту демагогию. Так надо, не я это все придумал. И точка. Вот сейчас, если бы не мой человек, мы бы перевезли за границу трех убийц. А они сбежали бы в Роттердаме или Лондоне. Но Кудрявцев дал сигнал. И я тут же отправил телеграмму куда надо. А там будто ждали моего донесения. И раскрыли преступников.
— И теперь ты на орден рассчитываешь?
Свиридов не сказал, на что он рассчитывает, только тяжело вздохнул. На этом беседа иссякла, ожидание затягивалось, старпом, съедаемый нетерпением, отправился на разведку, но неожиданно его каюта оказалась пустой. И майор Черных, и его молодой помощник Соколик куда-то пропали, обманули, просто забыли о существовании капитана и старпома. Вот же сволочи… Но Свиридов прогнал обиду, сейчас не до сантиментов и мелочности, он вернулся назад и посоветовал капитану по возможности сидеть в каюте, а лучше — встать на капитанский мостик, чтобы его можно было легко найти, а старпом присоединится к чекистам, поможет им ориентироваться на судне.
Бегать по кораблю в поисках чекистов не пришлось, в дверь постучал Черных и, обращаясь к старпому, попросил, чтобы его проводили в радиорубку, по громкой связи нужно сделать важное объявление.
