Я вновь выхожу навстречу холодному моросящему осеннему дождю и иду в сторону платформ. Несмотря на холод и дождь, жизнь на вокзале не утихает ни на минуту. Огромный поток пассажиров выбрасывается из метро и тут же рассасывается по территории двух вокзалов. Два вокзала — проблемы одни.
У входа в зал ожидания стоят несколько мужиков. Я делаю вид, что отогреваюсь в тепле, а сам тем временем собираюсь с мыслями. Опять мне быть артистом.
— Ночлег не нужен? — любезно спрашивает меня один из мужиков. Судя по всему, его привлекли мои невыспавшиеся глаза да почти новая куртка.
— Если в зале ожидания, то ночуй сам, — вяло бросаю я.
— Ну ты что, командир, все по первому классу, — вновь начинает он. — Тут недалеко. Всего одна остановка. Если слышал, есть такая станция Москва-3.
— А может, ты мне еще в Арзамасе-16 дом продашь? — пытаюсь язвить.
— Так тебе переночевать надо или дом купить? — Он явно не понял моего юмора и теперь злится. — Хочешь спать, так и скажи и не пудри мозги.
— Сколько? — пытаюсь вновь возвратить его в нормальное состояние.
— СВ — 100 рублей, купе — 60, с человека. — На его лице появляется улыбка. — Можешь и бабу привести. Если своей нет, добавляешь еще стольник — и тебе развлекаловка на всю ночь. Устраивает?
Стоящие вокруг пенсионеры, сдающие на ночь жилье, явно конкуренцию с этими «бизнесменами» проигрывают. Они берут тоже по 100 рублей. Но условия хуже — койка в трехместной комнате. Да и ехать намного дальше, на выбор — «Коломенская» или «Бабушкинская».
Еще через час я еду к своему ночлегу. На станцию Москва-3.
Готовясь к этой командировке, я вначале все узнал об этих ночлежках. Признаюсь честно — мало что хорошего. Сотрудники милиции мне в один голос говорили, что эти вагоны, стоящие в парке отстоя на станции Москва-3, не просто ночлежка. А самое настоящее криминальное дно нашей столичной жизни, навести порядок в которой не в состоянии ни милиция, ни руководство Московской железной дороги.
По мнению отдельных сотрудников милиции, сталкивающихся с этой проблемой, чиновники от железной дороги пытаются как бы не замечать этого дна. Более того, кое-кто из них способствует процветанию беспредела в отстойнике и пытается это скрыть от милиции.
Мне уже рассказали, что здесь был ликвидирован опорный пункт милиции, а начальник вагонного участка Восточного направления, куда, к слову, входит и сам парк, на предложение сотрудников уголовного розыска поставить свои посты охраны заявил, что в милиции не нуждается.
Да это и понятно, зачем железнодорожному министерству лишняя головная боль от милиции? Зачем она нужна, ведь там то труп найдут, то бандитов каких-нибудь.
— Да и вообще, у меня реально никаких прав, — рассказывал мне начальник уголовного розыска ОВД, курирующего территорию вокзала. — Захочу провести облаву, найти тех, кто скрывается в этих отстойниках от милиции, и не смогу. Для этого мне надо поставить в известность железнодорожное руководство и местную милицию. Причем я обязан это сделать не во время операции и не за пять минут до ее начала, а чуть ли не за сутки. Смешно? Мне — не очень, если учесть, что после моего предупреждения эта информация через три минуты будет доведена до последнего жулика. Недаром ведь чиновники МПС хотят иметь послушную себе охрану. И какое им дело до закона?
