Правда, теперь они уже не одни. За их спинами несколько молодых ребят, лет двадцати. Причем явно не бомжи, под запрещающим остановку знаком стоит их красная «пятерка». Бомжи расступаются, и эти ребята вплотную подходят ко мне. Один из них, с родимым пятном на правой щеке, видимо, главный. Он отводит меня в сторону и объясняет, что здесь все поделено на секторы. И я влез на его участок. Хочу работать — буду платить ему двести рублей в день, иначе мне несдобровать. В случае моего отказа я обязан отдать все имеющиеся в моих карманах деньги и бежать отсюда.
Начинать драку нельзя, да и это не входит в мои планы. Невольно жалею, что не поставил в известность своих друзей из ГУВД. Но и сдаваться без боя не намерен.
— Да у вас здесь в Москве и десятку заработать проблема, — пытаюсь заговорить их. — За целый час стояния сунули лишь один рубль. Не заберете же последнее?
Они надевают перчатки, видимо чтобы не испачкаться об меня, и волокут к ближайшему туалету. Он метрах в десяти, за углом. Милиционеры патрульной группы с явным безразличием наблюдают за этой картиной. Они вступятся, если только что-то произойдет на улице. А то, что не у них на глазах, их не касается.
В туалете эта молодежь пытается вывернуть мне карманы. Оказываю сопротивление. Бью близстоящего в лицо. Они явно не ожидали такого. Всегда бомжи тихо отдавали всю наличность. А тут мордобой. Понимаю, что, пока они своими бычьими мозгами не поняли, что произошло, преимущество на моей стороне. Бью второго в живот. Он охает и получает еще один удар в челюсть.
Временная свобода. Этим надо воспользоваться. Вытаскиваю из кулака одного из рэкетиров свою помятую бумажку и улыбаюсь — белорусские «зайчики». Теперь у меня есть еще несколько секунд сбежать отсюда. А в метро они меня не догонят.
Мужики в туалете с интересом смотрят за происходящим. Такое впечатление, что они попали в театр, и мы тут перед ними ставим какую-то детективную пьесу, да еще задарма.
Стоящие на углу бомжи буквально обладели. Я спокойно вышел и зашагал к метро. А их «крыши» пока нет. Вижу, что один из них бежит к милиционерам, и сам прибавляю ход.
Для того чтобы сэкономить время, дежурной по метрополитену показываю служебное удостоверение. Прохожу не останавливаясь. А она так и остается сидеть с открытым ртом… Видимо, у нее так и не получилось сравнить фотографию в военной форме в удостоверении с тем, что видела сейчас.
К вокзалам решаю больше не подаваться, там своя мафия. Пробую сделать свой бизнес в центре, у метро «Парк культуры». Здесь многолюдно. Уж если люди готовы выкинуть на аттракцион около пятидесяти рублей, то какую-нибудь мелочь мне сунут обязательно.
Так и получается. Особенно сердобольными оказываются женщины с маленькими детьми и, к моему удивлению, студенты с девушками. Видимо, последние хотели показать всю широту своей души. Всего за несколько часов работы в моем кармане уже было около пятидесяти рублей. Согласитесь, довольно-таки неплохо получить ни с того ни с сего кругленькую сумму.
Но здесь нашлась другая напасть — вышедший с Комсомольского проспекта милицейский патруль забрал в «кутузку». Проверили справку. И определили не в КПЗ (камеру предварительного заключения), а в дом ночного пребывания для лиц без определенного места жительства.
Согласно моей «справке» и придуманной мною же «легенде» отправили по месту моего последнего проживания. С согласия мэрии.
Уже в «УАЗе» понял, что вот оно, настоящее счастье для бомжа: там обещали не только отмыть, откормить, но и дать кровать, а также выдать новую одежду. Приехали, когда уже стемнело. Большую железнуюдверь открыл сержант милиции. Зарегистрировали и, когда милицейский наряд уехал, меня… выставили из ночлежки. Дежурный сержант милиции в дверях лишь сказал вслед: «Если повезет, то зиму перекантуешься, нет — похоронит государство. А гостиница не для таких безродных, как ты. У нас мест нет».
Мне ничего другого не оставалось, как отправиться на Тверскую. Искать своего бомжа Андрея. Он в очередной раз оказался прав…
Легально попасть в Дом ночного пребывания для людей без определенного места жительства я мог, предъявив редакционное удостоверение, но узнать о его жизни мне бы не удалось.
Начну с того, что открыто для прессы. Специфика работы таких домов в том, что они принимают своих посетителей лишь на ночь. Их время пребывания в этом доме строго регламентировано: с 20.00 до 8.00 следующего дня. Пока такие официальные ночлежки действуют в Юго-Западном, Западном, Северо-Западном, Восточном и Юго-Восточном округах. Количество мест в них, в зависимости от помещений, от 20 до 400. В подобных домах срок проживания ограничивается одним месяцем. И ни днем больше. Но это остается только лишь на бумаге. В жизни все намного легче и сложнее.
Кстати, между собой работники милиции и префектур эти дома называют специализированными центрами социальной поддержки.
Но так ли это на самом деле?
