— Еще долго трястись по этим ухабам? — пытаюсь разговорить шофера и хоть как-то узнать о предстоящей встрече. — Устал за сегодняшний день кататься на чужих машинах. А быть может, даже и ворованных.
— Как приедем — скажу, — грубо прерывает меня Андрей. — А что касается машин, то все чистые. Никто не будет рисковать из-за этого металлолома свободой. И хватит болтать. Я тебе не справочное бюро.
Еще несколько километров, и мы сворачиваем с основной дороги. Разбрызгивая огромные лужи, устремляемся по проселочной дороге через небольшое поле к ближайшему лесу. Еще через пять минут впереди показались огоньки какого-то поселка. Фары освещают огромный кирпичный забор двухэтажной дачи и двух серых мрачных рыцарей у ворот. Их гипсовые силуэты как бы предостерегают любого встречного, что любопытным туда путь заказан.
Пока ворота не открылись, я осматриваю это архитектурное творение. Красивое здание, как говорили раньше, из стекла и бетона, больше напоминает деловой офис или цэковскую гостиницу, чем дачу. На втором этаже вовсю горит свет, по всему видно, что нас ждут.
Охранник, появившийся возле ворот и встречающий нас, всем своим видом показывает, что готов, как и огромный пес у его ног, защитить хозяина даже ценой своей жизни. Но о том, что свою жизнь он ценит дорого, напоминает небольшой автомат, видимо израильского производства, висящий у него на плече.
Мощные прожектора освещают не только площадку перед центральным входом, но и прилегающую территорию. Сделано все без особого выпендрежа, но со вкусом. Небольшие тепловые датчики, мигающие красными лампочками на верхушках столбиков забора, видимо, все держат под контролем.
Наша машина останавливается возле дома, и Андрей провожает меня по винтовой лестнице на второй этаж. Как я и предполагал, дом, скорее всего, снят на время у кого-то из новых русских. Об этом в первую очередь, кроме всей электронной охраны, напоминает обилие на стенах гостиной фотографий отдыха какой-то молодой пары на фоне пальм, а также схемы генеалогического древа дальних предков, видимо, хозяев этого дома.
Встречающий меня в гостиной мужчина ничем особым не выделяется. Высокий, худощавый, с маленькой окладистой бородкой. Одет без особого шика: джинсы, синяя джинсовая рубашка, бледно-синий пуловер. На ногах красивые дорогие туфли. Как я понял, это у него вместо тапочек. На вид ему чуть больше сорока, ладная фигура и хорошая выправка выдают в нем бывшего офицера.
— Мне нравятся ваши публикации, — неожиданно начинает разговор мой новый знакомый. — Ведь «Красная звезда» — газета моей молодости, да и всегда приятно прочитать о своих однокашниках. Они уж все, наверное, в полковничьих погонах щеголяют.
Он подходит к столу и открывает большую черную папку со скоросшивателем. На стандартных листах наклеены газетные вырезки. Успеваю обратить внимание на несколько десятков своих творений.
— Говорю, что знаком с вами, не ради красного словца, — улыбается хозяин дачи. — А теперь и вы можете познакомиться. Так как вы моложе меня всего на несколько лет, то можете меня звать просто Николай.
Крепкое рукопожатие. На первый взгляд, обыкновенный мужик, как говорят в милиции, без особых примет. Да и вряд ли с первого взгляда напоминает руководителя преступной группировки.
Уютно расположившийся в мягком кожаном кресле с бокалом вина в руке Николай больше напоминает преуспевающего бизнесмена. Чувствуется, что популярности этот человек не ищет и, вполне понятно, не ищет скорой встречи с сотрудниками милиции. Но ему встреча со специальным корреспондентом нужна. Его интересуют настроения в армии, то, что думают в войсках о нынешнем положении офицерского корпуса. Какие настроения у военнослужащих, прошедших Чечню и Таджикистан.
Разговора со мной он не боится. Для конспирации есть все — поручители из Москвы, усиленная охрана.
Николай, отхлебнув из бокала вина, жестом предлагает и мне присесть к небольшому столику с фруктами, соком и вином. Пока один из его «адъютантов» демонстрирует набор вин, хозяин расспрашивает об армии, о работе в редакции и конечно же о ситуации вокруг Чечни.
Как я понял чуть позже, все эти вопросы не из праздного любопытства: в недалеком прошлом он сам окончил высшее пограничное училище КГБ СССР в Москве, но вот в армии не остался. Уже в звании лейтенанта написал рапорт на увольнение. Пришлось расстаться с комсомолом и оказаться на гражданке чуть ли не с «волчьим билетом». Отец из дома в буквальном смысле выгнал, мол, не нужен мне такой сын. Мать втихаря сунула в руку пять сторублевок — на первое время.
Из их небольшого города пришлось уехать. Перебрался в Москву. Работал на предприятии ночным сторожем. В горбачевский период ушел в бизнес, держал свои несколько палаток на Таганской площади. Позже, уже при Ельцине, прогорев с видеокассетами и водкой, ушел в охрану.
Бывшего офицера взяли буквально с распростертыми руками. Еще бы: и исполнительный, и с оружием умеет обращаться.
