Нет, я вас таки категорически умоляю: одесситы – они такие же люди, как и все. И в то же время, есть в них нечто… Есть в них какое-то особое своеобразие, отличающее их от других народов и национальностей, включая коренных русских, украинцев, греков, евреев, немцев, турок и прочих и прочих вполне уважаемых людей.
К концу 80-х годов века прошлого в Одессе (собственно, как и по всей стране) начал складываться совсем другой климат. Раньше, увидев на Дерибасовской приезжего, – а их угадывали сразу, заговаривали, спрашивали: «Ну, как там Ленинград?», или «Что там говорят в Москве за сухой закон Горбачева?» «Так передайте ему: чем суше закон, тем больше люди пьют. Ведь приходится доставать и запасать. А уж, когда запас сделан – надо же его по назначению использовать».
Завязывался разговор интеллигентных людей. Одесситы любили с представителями столиц вести умные беседы! Не только за жизнь! Их интересовали глобальные проблемы, волнующие прогрессивную общественность. Большая политика, большая наука, большое искусство, космос, большой футбол, наконец. Это наши темы. Так с кем же теперь поговорить оставшимся умным людям в Одессе? Вместо ленинградцев стали приезжать люди совсем из других мест. Ничего не хочу про них плохого сказать. Просто они не москвичи, тем более – не питерцы. И уж, конечно, не одесситы.
Вернемся, однако же, к Одессе 60-70 годов, к Одессе, достигшей периода своего послевоенного расцвета.
Особым духом – духом вольности, предприимчивости и морской романтики была пропитана атмосфера города. Чувство морского простора, свободы и притягательной магии дальних стран возникала при взгляде на картину работающего порта, панорама которого открывалась со стороны Приморского бульвара.
Оно рождалось при виде причалов с десятками портальных кранов, жадно нависших над добычей, спрятанной в стальных чревах сухогрузов, пришедших из разных концов света. Сюда приходили грузы со всех стран мира. Отсюда уходили на морской простор лайнеры, уносившие счастливчиков в заморские страны.
Конечно, порт – это сердце города. От него и деловая жилка и подчеркнутый прагматизм одесситов: «А, что я с этого буду иметь»? Это универсальный ответ одессита почти на любое к нему обращение, связанное с возможным напряжением его мышц или мозговых извилин.
Исключения бывают, когда обращаются с вопросом типа: «А не скажете ли, как пройти на Малую Арнаутскую»? Тогда вам будут обстоятельно и подробно объяснять: «Нужно пройти прямо по Садовой, дойти до Нового рынка, затем…» Здесь обязательно кто-то вмешается: «Зачем ему идти до Нового рынка, во-первых, сегодня базар уже закончился. Слушайте сюда…» Там, где двое что-то рассказывают третьему, обязательно появляется ещё кто-то: «Тю, ты! Малая Арнаутская. Причем здесь Садовая и Новый базар? Идете через Соборку – теперь там, собор таки стоит…»
Многие наслышаны об одесских рынках. Прежде всего, это Привоз. Все «дары полей, садов и моря» можно было найти здесь. Но более известна одесская толкучка (в Одессе говорили «толчок»). Тогда – это было совершенно особое явление. Здесь можно было найти самые последние достижения мирового ширпотреба: итальянскую болонью, японский нейлон, индийский шелк, канадскую шерсть. Именно тогда и родилась поговорка: «А что на толчке атомную бомбу можно купить?» – «Можно, только в разобранном виде».
Жульничество? Да, процветало. Но попадались на него уж совершенные «лохи», чаще – приезжие «лохи».
Итак, мы начали с моря. Затем рынки и толкучка и, наконец, – Дерибасовская. И в этом – особая логика. Море, моряки, толкучка и Дерибасовская – всё это между собой связано. Дерибасовская – главная улица, она же, самая что ни на есть, домашняя улица. Если с кем-то захочешь встретиться – иди вечером на Дерибасовскую и гуляй себе, не спеша. И тебе удовольствие, и нужная встреча состоится, почти наверняка. Если не сегодня, то уж завтра – наверняка. В век, предшествующий мобильникам, в Одессе это был простой способ самой надёжной связи.
На Дерибасовской каждый вечер проходил парад мод, парад одежды всех народов и континентов. А в выходные – выходной парад. В праздничные дни – праздничный парад. Здесь фасоны и стили не были главными. Главное, чтобы быть ярким и быть первым. Если сегодня кто-то первым блеснёт сочетанием: белые носки – чёрные брюки и чёрные же туфли – он на пике популярности. Завтра такими пижонами будут стараться выглядеть сотни и тысячи. Но они таковыми будут уже не вполне полноценными. Они опоздали. А вскоре на пике моды будут другие сочетания цветов и фасонов.
Вся эта роскошь приходила в Одессу через толкучку. Она начинала расцветать с середины мая – с приходом из антарктических вод китобойной флотилии. В мае, когда начинала цвести акация. Расцветала и Одесса. Отсюда название знаменитой оперетты И. Дунаевского «Белая акация». Мелодия «Песни об Одессе» (
