За свою недолгую жизнь писательница Анастасия Николаевна Чеботаревская трижды совершала попытку самоубийства. Последняя попытка удалась: осенью 1921 она бросилась в воду с дамбы Тучкова моста в Ленинграде. Поговаривали, что причиной самоубийства стал отказ в заграничных паспортах или «неудачная любовь», но поэты – символисты свято верили, что Чеботаревская принесла себя в жертву, спасая своего мужа поэта и драматурга Федора Сологуба.
Анастасия якобы решила, что после смерти Блока и Гумилева «судьба жертв искупительных просит» и должен быть третий большой поэт, который погибнет. Так вот этим третьим, думала она, должен быть ее муж. Правда, его можно спасти, но только если «пожертвовать собой за него».
Ф. Сологуб и А. Чеботаревская у себя дома. Фотография К. Буллы. 1910-е годы
С Анастасией Федор познакомился еще до революции, и она стала его музой, единственной и самой любимой. Горе, пустота, образовавшаяся после ее ухода, так никогда и не заполнилась. Сологуб долго не верил в смерть жены, искал ее, и долгие семь месяцев ждал ее дома, накрывая стол на двоих. Тело «милой Настички» было найдено лишь через полгода, 2 мая 1922 года.
Узнав об этом, Сологуб заперся у себя в квартире, никуда не выходил, лишь иногда посылал свою служанку в Публичную библиотеку за книгами по высшей математике. Зачем ему нужны были эти научные книги, – узнали позже, когда один знакомый, пришедший навестить поэта, увидел на столе рукопись, полную каких-то выкладок. Он с удивлением спросил:
– Вы занимаетесь математикой?
– Я хотел проверить, есть ли загробная жизнь?
– При помощи дифференциалов?
– Д. И проверил. Загробная жизнь существует, и я снова встречусь с Анастасией Николаевной.
Федор Сологуб умер через шесть лет после смерти любимой жены в декабре 1927 года, успев предсказать обстоятельства своей смерти, как и подобает настоящему символисту и мистику:
Каждый год я болен в декабре,
Не умею я без солнца жить.
Я устал бессонно ворожить
И склоняюсь к смерти в декабре…
После смерти жены Федор Сологуб стал жить у родной сестры «милой Настички» – переводчицы Александры Чеботаревской, которая через четыре года, в точности повторит судьбу сестры. Она бросилась в Москву-реку с Большого Каменного моста, близ которого в сентябре 1877 года, по свидетельству профессора Московской консерватории Н. Д. Кашкина, пытался покончить с собой Пётр Ильич Чайковский.
Трагедия с Чеботаревской случилась в Москве в феврале 1925 года на похоронах историка литературы М. Гершензона. Ольга Дешарт пишет, что уже на панихиде Александра вдруг кинулась к гробу и, указывая рукой на умершего Гершензона, закричала: «Вот он! Он открывает нам единственно возможный путь освобождения от всего этого ужаса! За ним! За ним!..» И стремглав выбежала из зала.
Вл. Ходасевич утверждал, что после панихиды Александра появилась на кладбище. И когда какой-то коммунист подошел к могиле и стал говорить, что Гершензон был «не наш», но пролетариат чтит память этого пережитка буржуазной культуры, Чеботаревская не выдержала и высказала все, что накипело у нее на душе. А вечером, после нервного припадка, добрела до Большого Каменного моста, «осенила крестным знамением Москву… и бросилась… в воду. Ее вытащили, но час спустя она скончалась… от разрыва сердца».
В самоубийстве Чеботаревской была наследственная составляющая, она в точности повторила судьбу своей матери, брата и младшей сестры. Мать сестер Чеботаревских ушла из жизни в возрасте 29 лет вследствие душевной болезни, когда Александре было всего 9 лет. Незадолго до этого семья переехала в Москву.
Не раз пытался покончить с собой поэт, эссеист, один из ярчайших представителей Серебряного века Константин Бальмонт. Вся его жизньтесно связана с Москвой, Он изучал юриспруденцию в Императорском Московском университете, а затем жил в первопрестольной (Большой Николопесковский пер.,15, стр.1) последние пять лет перед отъездом за границу. Отсюда его провожали – Цветаева, Прокофьев, Волошин. Сегодня на этом доме установлена мемориальная доска с рельефом, выполненным по портрету работы Валентина Серова.
Валентин Серов. Константин Бальмонт
