– Бегом, бегом! – она подошла к Васе, который сидел на полу и протирал свои глаза грязными руками.
– Чего ждёшь? Сейчас все уедут, бегом!
Вася судорожно отдёрнул руку от глаз, посмотрел на женщину, которая подошла к видавшему виду шкафу открыла его дверку и что-то стала в нём искать. Видно почувствовав взгляд мальчика, она повернула голову и внимательно посмотрела на него.
– Эй! Ты чего? Тебе плохо? – глаза мальчика выражали ужас. Его и без того серое лицо стало пугающе бледным. Она подошла и нагнулась к Васе. Тот в испуге придвинулся к стене и беспомощно сжался.
– Это ты что ли психованный? Это тебя привезли? Ты чего шарахаешься? Где они их берут? Не знаю! – женщина выпрямилась, и что-то крича на своём языке, вышла из комнаты.
Всё тело мальчика сковал страх, в глазах появился ужас. Голос. Этот голос, как и голоса мужчин, которые он слышал в тот ужасный день, часто приходили ему во сне. Его он никогда не забудет. На женщине была всё та же синяя куртка и длинная до пят юбка с крупными, яркими цветами.
Вася не мог пошевелиться, он не знал, что ему делать дальше, но тут открылась дверь, и в комнату вошёл Ваня. Он жестами стал показывать Васе, чтобы тот вставал и шёл за ним. Ваня помог товарищу подняться с пола, и они вышли на улицу. Свежесть раннего утра взбодрила Васю. Он оглянулся по сторонам, но женщины в синей куртке нигде не было видно.
– Сиплый! Сиплый едет! – к группе стоявших поодаль от дома мужчин подбежал подросток цыганёнок, – пацанов вести?
– Давай, давай быстрее! – ответил рослый мужчина в спортивном костюме.
– Здорово! – приветствовал его вышедший из автомобиля мужчина, совсем не похожий на цыгана, – не зря я приехал?
– Как можно?! Только тут тема есть?
– Начинается! Что опять инфляция? У тебя каждый день ставки поднимаются!
– Да, нет, тут пацан один – немой. Ну, один обыкновенный, а второй немой.
– А зачем мне немой? Я ему, что язык пришью, чтобы он просить мог?
– Я понимаю, но я его дешевле отдам.
– Нет, ну ты даёшь! Чего мне с ним делать? Когда я свои бабки отобью?
– Ну что ты ему применения не найдёшь? Ты смотри, как они похожи. Пусть в паре работают!
– Любишь ты проблемы создавать! Ладно, только за него даю половину!
– Договорились!
Рассчитавшись, Сиплый повернулся к ребятам, которых подвёл цыганский подросток.
– Эти что ли? Давай в машину! Быстро!
Вася с Ваней сели на заднее сидение какой-то импортной машины. На переднем месте рядом с водителем вальяжно расположился Сиплый.
– Ты немой? – повернувшись к детям и махнув головой Ване, спросил Сиплый.
– А я Сиплый! – громко засмеялся он, – а ты какой? – обратился он к Васе.
Мальчик испугано молчал. Он никак не мог понять, что происходит, и кто эти люди, чего им всем от него надо. Он продолжал со страхом в глазах смотреть на незнакомого мужчину.
– Слышь, меня цыган, кажись, кинул! Они оба немые! Вот, дела! – обратился Сиплый к шофёру.
– Да ни какие они не немые, – спокойно ответил тот, мне Лёха рассказал – они оба психи.
– Не понял?
– Чего не понял? Один умом тронулся и замолчал, видел, как сестру заживо сожгли, а у второго на глазах мать с бабкой пришили. Вот и замолчали. Братья, так сказать, по несчастью, – водитель противно засмеялся.
– Вот ужастики! И кина не надо, – усмехнулся Сиплый.
Мужчины вели неторопливую беседу и не обращали внимания на ребят. Тем временем мальчишки, услышав слова водителя съежившись, прижались друг к другу, словно слово братья произнесённое мужчиной их породнило. Вася взял маленькую холодную ладошку Ванечки в свою руку и их пальцы переплелись, ребята посмотрели друг на друга и взгляд их говорил.
– Да, мы братья. Теперь нас никто не разлучит.
Дети одобрительно кивнули друг другу белобрысыми вихрами. Вася стал прислушиваться к разговору мужчин. А Ваня, положил голову на плечо друга, забылся в тяжелом сне.
– Он видел, как сестру его заживо сожги… сожгли, сожгли – раскалёнными искрами страшного кострища попадали в мозг малыша слова водителя.
И опять в сознании Вани всплыло воспоминание. Ужасное как страшный сон, который он хотел забыть, но это ему никак не удавалось. В его памяти опять всплыла та страшная, никчёмная жизнь, которою они проживали вместе с матерью и старшей всего на два года сестрой.
Хорошей жизни Ваня не знал. Он даже предполагать не мог, что такое эта хорошая жизнь. Для него счастливыми считались дни, когда к маме в их хибару приезжали дядьки с «Большой дороги». Так они называли трассу, проходившую через их посёлок. В это время сестра брала его за руку и уводила в сарай, который стоял на отшибе двора. Она запирала двери изнутри и укладывала Ванечку на топчан, укрыв его разным тряпьём, кормила припрятанными хлебными сухариками. А когда их мать, выпроводив очередного гостя, убегала в магазин за выпивкой и нехитрым съестным, сестра караулила её, чтобы забрать хотя бы часть купленной еды, пока не сбежались, учуяв выпивку материны собутыльники.
