— Не он один так думает, — улыбнулась Катерина. — Вы лучше ко мне не подходите, когда бываете в цехе, а то все в некоторой растерянности: с чего бы это директор уделяет такое внимание простой работнице?
— Ну, не простой работнице, а мастеру, — возразил директор.
— И об этом тоже говорят, — заметила Катерина. — Неспроста Леднев ее так двигает, наверняка по поручению директора.
— А на самого Леднева не думают? — спросил директор.
— Он не по этому делу. У него в цехе никогда ни с одной работницей романа не было. Про него не то чтобы говорить, про него даже подумать такое не могут.
— А про меня говорят? Ну и что же, кроме того, что ты беременна от меня?
— Говорят, — улыбнулась Катерина.
— И с кем же у меня сейчас роман?
— С технологом. С блондинкой.
— Ух ты! — удивился директор. — А я к ней в отдел ведь не захожу.
— Да на фабрике все про всех знают.
— Ладно, — пообещал директор, — усилю конспирацию. Как ты сама-то себя чувствуешь?
— Хорошо!
— Не бойся! Родишь нормально. У твоей бабки небось не меньше пяти было.
— Семеро.
— И ты на одном не остановишься.
— Вряд ли, — ответила Катерина. — Не больно-то сегодня мужики женятся на женщинах с детьми.
— Еще как женятся! — возразил директор. — Я сам женился на женщине с ребенком. А потом мы уже совместно двоих родили. Так что у меня трое сыновей.
— Ваша жена счастливая!
— Я тоже, — ответил директор.
Если счастливый, зачем же блондинка из отдела главного технолога, подумала Катерина, но, конечно, промолчала.
Теперь она на фабрику не ездила. По субботам приходила к Антонине и обычно оставалась обедать. Антонина тоже была беременна. Рожать ей предстояло через месяц после Катерины. На стройке она дорабатывала последние дни перед декретным отпуском.
К Людмиле Катерина ездила по воскресеньям. Людмила с Гуриным снимали квартиру рядом с метро «Сокол». Если Гурина не было дома, а он часто уезжал на загородную спортбазу именно на субботу и воскресенье, Людмила располагалась на тахте, брала спрятанные среди белья сигареты (при Гурине она не курила) и с удовольствием затягивалась.
В субботу Катерина, как обычно, позвонила Людмиле и договорилась, что приедет в воскресенье в три часа. Гурин был в отъезде. С утра Катерина отправилась в Третьяковскую галерею. Она использовала последние дни, понимая, что после родов долго еще не сможет ходить по театрам и музеям.
Она шла по залам галереи, не торопясь, всматривалась в лица на картинах и поражалась их уверенности и умиротворенности. Она хотела побыть в Третьяковке до обеда, но быстро устала, несколько раз присаживалась отдыхать и решила уйти. Вспомнила командировочного из Брянска: если бы не сбежала тогда, может быть, ее жизнь была бы сейчас другой. А, может быть, и с ним не получилось бы ничего, потому что и тогда она обманывала, а обман все равно раскрылся.
Катерина, не торопясь, доехала до центра, прошлась по улице Горького. Большинство магазинов были закрыты. Она прикинула, что, пока доберется до общежития, надо будет снова собираться и ехать к Людмиле. Тогда она решила приехать к Людмиле раньше — все равно Гурина нет, а Людмила даже обрадуется, потому что никогда не любила оставаться одна.
Катерина замерзла, пока шла от метро, и сейчас с удовольствием думала, как выпьет горячего чаю. Она нажала на кнопку звонка, но дверь не открывали. Она позвонила еще несколько раз и села на подоконник на лестничной площадке. Вышедшая из лифта женщина подозрительно ее осмотрела. Еще примет за воровку, подумала Катерина, и позвонит в милицию. Дом был ведомственный, министерства обороны. Когда однажды Катерина заночевала у Людмилы и утром вышла из подъезда, ее поразило количество генералов — генералы с голубыми, зелеными, красными, черными околышками на фуражках, в брюках с красными лампасами, с золотым шитьем на погонах, садились в подъезжающие «ЗИМы». Если эта женщина из генеральской квартиры, то милиция приедет быстро, подумала Катерина. Она решила позвонить еще раз и, если не откроют, ехать в общежитие. Но Людмила открыла дверь.
— Ты чего раньше времени? — спросила она.
— Так получилось, — начала объяснять Катерина. — Я в Третьяковке с утра была.
— Могла хотя бы позвонить, предупредить, — недовольно пробурчала Людмила.
И тут Катерина кое-что сообразила. Она почувствовала, что краснеет.
— Извини, — Катерина начала снова повязывать платок. — Я пойду, пожалуй.
— Да ладно, — усмехнулась Людмила. — Проходи!
Катерина разделась, надела тапочки и увидела пожилого седого мужчину. Он курил длинную сигарету с фильтром. Мужчина встал и улыбнулся:
— Здравствуйте, Катерина.
— Здравствуйте. Вы меня знаете?
— Конечно, — подтвердил мужчина. — А вы меня не знаете?
— Не знаю.
— Я Петр Петрович. Разве Людмила вам обо мне не рассказывала?
— Не рассказывала. — Катерина растерялась, пытаясь вспомнить, что ей могла рассказывать Людмила.
— Не рассказывала, не рассказывала, — рассмеялась Людмила. — Ты знаешь, что я не болтливая и государственных тайн не разглашаю.
— Молодец. — Еровшин подвинул Катерине стул. — Садитесь, Катя!
— Проголодалась? — спросила Людмила.
— Не очень, — ответила Катерина.
