И Катерина согласилась. Ей очень не хотелось работать за Киселеву, да и деньги были нужны. Партийное собрание было через неделю. Ее приняли в кандидаты партии. Никто не решился проголосовать против рекомендации директора. Катерину избрали комсоргом цеха. Теперь она ходила на партийные собрания фабрики, где в основном решались производственные вопросы, и довольно быстро разобралась во взаимодействии фабричных служб. Так же быстро она поняла, что на фабрике существуют две группировки: одна за директора, другая за главного инженера. Первые полгода Катерина молчала на собраниях, присматривалась и наконец выступила против начальника отдела снабжения, поддерживавших главного инженера. Она сработала под наивную и молодую. Не оскорбляла, не возмущалась, не требовала, а пересказала разговоры работниц по поводу снабженцев, из-за которых простаивали станки. Начальник отдела снабжения сидел в президиуме, краснел и наконец, не выдержав, крикнул:
— Что вы мелете ерунду!
Катерина среагировала мгновенно:
— Я только сегодня мелю, а вы каждый день. Вам и на фабрике кличку дали — Емеля. Вы же знаете пословицу: мели, Емеля, твоя неделя.
Зал встретил ее выступление хохотом и аплодисментами.
— А еще у кого какие клички есть? — вкрадчиво спросил из президиума главный инженер.
Понимая, что в вопросе подвох, Катерина посмотрела на директора — тот едва заметным движением головы показал, чтобы она сходила с трибуны. Катерина и сама почувствовала, что лучше уйти сейчас, на смехе и аплодисментах. Но главный инженер остановил ее:
— Вы не ответили на мой вопрос!
— Про вас я скажу в следующий раз, — пообещала Катерина.
И в зале снова засмеялись.
— Я-то подожду до следующего раза, — усмехнулся главный инженер. — Но, может быть, вы скажете партийному собранию, какая кликуха у нашего парторга?
— А что такое кликуха? — не поняла Катерина.
— В уголовном мире так принято, — пояснил главный инженер. — Там называют не по фамилии, а по кликухе. По кличке, значит.
— Спасибо, — сказала Катерина. — Я этого не знала. Но у нас на фабрике уголовников нет. А вот Кирилловича, нашего парторга, на фабрике между собой зовут «рулевой».
— Почему? — удивился главный инженер.
— Как почему? — тоже удивилась Катерина. — На всех плакатах написано: «Партия — наш рулевой». Значит, парторг — рулевой.
Зал снова засмеялся. Она посмотрела на директора, он тоже смеялся. И Катерина спустилась в зал.
Катерина быстро разобралась в партийных правилах. Без согласования с парторгом директор не мог никого из членов партии ни назначить, ни уволить. И самого директора утвердили на бюро горкома, и только после решения горкома министр легкой промышленности издавал приказ о назначении. Она поняла, что такое номенклатура. Начальник цеха был номенклатурой райкома, директор — номенклатурой горкома партии. Партийные органы контролировали движение по должностям.
После собрания Леднев ее предупредил:
— Ты особенно не цепляй главного инженера. Без его согласия тебя никогда партком не утвердит. С начальниками цехов в основном он работает.
Когда Катерину принимали из кандидатов в члены партии, главный инженер не проголосовал ни за, ни против, он воздержался. Это было предупреждением. Она вступила в первую в своей жизни интригу. Как комсорга цеха, ее выбрали на пленум райкома комсомола. Однажды на пленуме в буфете она услышала, как секретарь райкома уговаривал молодого инженера с судоремонтного завода перейти в райком на должность заведующего отделом промышленности. Инженер отказался. И Катерина сразу смекнула — это место для Киселевой. Она поделилась своими соображениями с Ледневым. На следующее утро директор, зайдя к ним в цех, сказал Катерине:
— Хорошая идея!
Катерина не знала, с кем говорил директор, но после обеденного перерыва в цех позвонили из райкома комсомола и попросили к телефону Киселеву. Через неделю Катерину назначили исполняющей обязанности начальника участка. Когда Леднев ушел заместителем к директору, директор назначил ее исполняющей обязанности начальника цеха.
Впервые в жизни Катерину вызвали в райком партии. Прежде чем подняться на третий этаж — два первых занимали райисполком и райком комсомола, — она зашла к Киселевой.
Киселева, увидев ее, насторожилась.
— Есть проблемы? — спросила она.
— Есть, — ответила Катерина. — Боюсь.
— Чего боишься?
— Райкома. Первый раз иду. Не знаю, что спросят, что отвечать.
— А зачем вызвали?
— Леднев в заместители директора ушел. А я сейчас исполняю его обязанности.
Киселева задумалась. Катерина понимала, что та прокручивает варианты: и фабрику, и соотношение сил на фабрике Киселева хорошо знала. И Катерина понимала, что в райкоме обязательно поинтересуются мнением Киселевой о ней. Если она пойдет со мной к секретарю, значит, вредить не будет, решила Катерина. Если не пойдет… Киселевой ведь ничего не стоит снять телефонную трубку и сказать все, что она думает о Катерине, а ничего хорошего она о ней не думает. Но и Катерина может выступить на очередном пленуме райкома комсомола. А Киселева знала, как Катерина может высмеять. И вдруг Киселева спросила:
