— Чего ты на них пялишься? — прошептала Людмила.
— Симпатичные, — шепотом ответила Катерина.
— Дура! Какая ты дура! — вздохнула Людмила. — Это же комитетчики, они здесь на работе.
— А что такое «комитетчики»?
— Чекисты.
Один из парней придвинулся ближе, видимо, хотел расслышать, о чем они шептались. Людмила вытащила Катерину из толпы и пошла вниз мимо театра «Современник» по Садовому кольцу.
— Пойдем в Дом кино, — предложила она. — Там сегодня французский фильм, может, кто проведет.
— А зачем проводить? — опять удивилась Катерина. — Билеты купим.
— Там кино без билетов смотрят, — объяснила Людмила.
Катерина не очень поняла, как можно ходить в кино, не покупая билета, но переспрашивать не стала. Она хотела понять про чекистов.
— Ты с ними знакома? — спросила Катерина.
— С кем?
— С чекистами.
— С ними знакомиться не надо, и так видно.
— А как? — все не могла понять Катерина.
— По взгляду. У них глаз крутится. Лицо неподвижно, а глаз туда-сюда. А костюмы ты их видела?
— Ну, видела.
— Им их в одном ателье шьют. И не модные, и не старомодные, а где-то посередине, чтоб в глаза не бросались.
— Но ты же заметила.
— Мне один знакомый объяснил. И ботинки у них до блеска начищены. Военная привычка. Они еще когда в училище учатся, их приучают следить за обувью. Потом они привыкают и не могут ходить в пыльных ботинках.
— Культурные люди — ботинки чистят, стихи любят.
— Ты в самом деле дура или притворяешься? — не выдержала Людмила.
Катерина не притворялась, она всегда хотела знать точно. Почему, как, зачем?
— Стихи они любят, — передразнила Людмила. — Мало ли что могут эти поэты сказать! А вдруг что-нибудь антисоветское?
— А я еще ни разу не слышала ничего антисоветского, — призналась Катерина.
— Еще услышишь. Какие твои годы!
Они дошли до улицы Воровского, там, в бывшем доме политкаторжан, разместился Дом кино, где собирались московские кинематографисты. Подкатывали «Победы», «Москвичи», нескольких полных немолодых мужчин с очень молодыми женщинами привезли на «ЗИМах». Они вышли, и машины тут же отъехали.
Казалось, здесь все знали друг друга. Здоровались, целовались. Людмила пыталась договориться с несколькими одинокими мужчинами, но те улыбались, разводили руками, извиняясь. Они ждали своих женщин или приятелей.
Катерина стояла в толпе и смотрела на актеров, знакомых по фильмам. Она узнала Ланового. Высокий, красивый, он поднимался по лестнице, чуть откинув голову, надменный и отрешенный. Катерина представила его на улицах Красногородска, такого медлительно-значительного, с откинутой головой, и рассмеялась. Так ходил местный красногородский сумасшедший Ванечка.
— Ты чего? — спросила Людмила. Ей так и не удалось никого уговорить, чтобы их провели, и она присоединилась к Катерине.
— Ой, Румянцева! — Катерина показала на Надежду Румянцеву.
Людмила осмотрела улыбающуюся актрису.
— Лет через пять будет похожа на Зинку — знаешь, которая в Красногородске на рынке пирожками торгует.
У Людмилы был приметливый и недобрый взгляд. Конечно, Румянцева напоминала Зинку, но та была толстая и глупая. Появились Ларионова и Рыбников. Ларионова была красива настоящей российской красотой: круглолицая, румяная, с ясными синими глазами. Рыбников оказался простоватым парнем, похожим на тех, которых он играл в недавно вышедших фильмах «Весна на Заречной улице» и «Высота». Песни, которые он пел в фильмах, пели теперь парни в их общежитии.
— Эти недолго проживут вместе, — прокомментировала Людмила.
— Почему? — удивилась Катерина.
— Уведут ее у него, — Людмила была категорична. — Таких красивых всегда уводят.
И никто тогда не знал, что проживут они вместе еще тридцать лет и Ларионова похоронит Рыбникова и останется вдовой.
Рыбников, проходя мимо них, подошел к высокому, не очень молодому, явно за тридцать, мужчине:
— Ты кого-нибудь ждешь?
— Жду, — раздраженно ответил мужчина, — Ленку. У нее пропуск.
— Сейчас я выпишу тебе пропуск, — пообещал Рыбников.
— А вы тоже артист? — спросила Катерина, когда Рыбников отошел.
— Начинающий. — усмехнулся мужчина.
— Поздновато начинаете, — заметила Людмила.
— А как ваша фамилия? — поинтересовалась Катерина.
— Неважно. Я только в одном фильме снялся. Вы этот фильм не видели.
— Скажите! — попросила Людмила. — А вдруг мы его увидим.
— Ну, Смоктуновский, — ответил мужчина.
Эту фамилию девушки не слышали. Но Катерина ее запомнила. Потом этот актер будет много сниматься, а в театр зрители будут приходить «на Смоктуновского». Через двадцать лет Катерина на заседании в Моссовете напомнит ему об их первой встрече на лестнице Дома кино, он улыбнется:
— Как же, как же. Помню.
