Стиль московский существует 850 лет. Каждое столетие оставляет свой отпечаток, свой след в городе. Сегодня тоже утверждается современный стиль, не получивший пока названия. В новых районах он один, в старых - другой. Мы не имеем права навязывать творцам собственные вкусы и пристрастия. На мой взгляд, архитектуру города, как никакой другой столицы Европы, отличает богатство, разнообразие форм и стилей. Средневековые палаты. Нарышкинское барокко Алексея Михайловича и Петра. Готика, классицизм Екатерины II и Александра I. Ампир и византийский стиль Николая I. Русский стиль Исторического музея и Верхних торговых рядов - ГУМа. Модерн начала XX века. Конструктивизм 20-х годов. Сталинский монументализм. Смешение всех этих стилей создает на улицах и площадях центра поразительную картину, которая после долгожданного ремонта и реставрциии проступает перед нами, вызывая чувства радости и гордости. Какая красивая Москва!
Ну, если где-то башенка лишняя вырастает, как кажется критикам, так надо же и им дать повод высказаться. Мне тоже не всегда все нравится, но это не значит, что случилось чрезвычайное происшествие, которое перечеркивает все сделанное в Москве.
Стиль определяет время, потребности общества, современные технологии и стройматериалы, которые открывают новые возможности для творчества зодчих. Стиль создают именно они - московские архитекторы. Наша задача состояла в том, чтобы изменить систему отношений участников строительного процессса, сложившуюся в СССР при социализме, открыть простор для творчества, вернуть конструкторов и инженеров под начало архитекторов.
В книге "Мы дети твои, Москва" Юрий Лужков по этому поводу пишет: "Раньше строители довлели над архитектурой. Сегодня руководитель строительного комплекса везде говорит: "Наш главный лозунг - слушаться архитектора!" Еще бы: ему ведь надо продать свой "шедевр", а не будет красиво, комфортно, престижно - никто не купит. А потому уже и город не обречен на примитивную типовуху, унылую, как лагерная тоска".
Это действительно так, рынок, инвесторы, индивидуальные застройщики заказывают музыку, какая прежде не звучала на широких московских просторах. Поэтому выросли на этой благодатной почве монументальные, непохожие друг на друга офисы Сбербанка, "Газпрома", высотные жилые здания на Можайском шоссе, круглые дома в Марьино, жилкомплексы "Синяя птица" и "Золотые ключи". Разве похожи они на застройку Стамбула или Шанхая?
Между тем из газет можно узнать, одним Москва напоминает Стамбул, другим Шанхай, третьим, побывавшим за океаном, новостройки Лас-Вегаса. Профессор Московского архитектурного института Глазьев, который баллотировался на пост вице-мэра, часто выступал в дни предвыборной кампании. Его охотно цитировали в СМИ. Он не поленился подняться по лестнице-стремянке в башню Токобанка, построенного в недавние годы на Краснопресненской набережной по проекту Николая Леонова.
По-видимому, это массивное здание с двумя башнями представляется профессору образцом "лужковского стиля". Поднялся в башню он с друзьями и журналисткой, чтобы доказать, все увиденное ими с высоты, все новые дома с башнями - не нужны. И торгово-пешеходный мост "Багратион", и высотное здание над ним, и котлован будущего делового центра "Москва-Сити" - все ими обзывается "маниловским проектом", воплощенным Лужковым.
В качестве доказательства приводится цитата из "Мертвых душ", одно из мечтаний Манилова, беспочвенного фантазера. "Он думал, как хорошо было бы жить на берегу реки, потом через эту реку начал строиться у него мост, потом огромнейший дом с таким высоким бельведером, что можно оттуда видеть даже Москву".
Ну и что из этого следует? То, что казалось Гоголю в середине XIX века архитектурной утопией, стало необходимостью в наше время. И торгово-пешеходный мост, и высокий дом над ним, и магазины над рекой, и ресторан, - все востребовано. Чтобы убедиться в этом, нужно не подниматься на крышу, а прийти на замечательный мост "Багратион", где впервые устроен в городе движущийся горизонтально эскалатор.
Хочу спросить, по чьим проектам застраивается наша столица? Художники, актеры театра и кино обучаются во многих московских вузах. В отличие от них архитекторы до недавнего времени получали высшее образование в одном-единственном Московском архитектурном институте, МАРХИ. Современная Москва не нравится профессору, пусть так. Но кто обучал зодчеству авторов воплощенных проектов? Ни Лужков, ни я, профессор совсем другого института. Их воспитывали в МАРХИ профессор Глазьев и его коллеги, те самые, кому не нравятся дома с башенками. Значит, им и карты в руки.