— Нет, я просто оговорился. Этого я не знаю.
Усков понял, что больше из этого человека, который с потрохами продался уголовникам, он ничего не вытянет. Он не стал и обыскивать контору: понял, что Джевеликяна здесь и в самом деле нет.
Как и обещал Титовко премьер-министру, новость об узурпации государственной власти и подмене функций правительства чиновниками из Администрации Президента дружно подхватили все средства массовой информации. Собственно говоря, большой новостью это и не было. Кое-где намеки на такое странное положение в государстве уже проскальзывали. Но теперь была дана как бы официальная установка на освещение лакомой для журналистов темы. Кроме того, Титовко подбросил пишущей братии кое-какие «жареные» факты. Этого оказалось достаточно, чтобы о таком событии вдруг заговорили как чуть ли не о государственном перевороте.
На следующий день после пресс-конференции и появления массы статей на эту тему в самых различных изданиях Титовко явился к премьер-министру. Николай Николаевич как раз просматривал подготовленный его службами ежедневный дайджест прессы и то и дело, весьма довольный, усмехался.
— Большую ты кашу заварил, однако! — вместо приветствия сказал он вошедшему Титовко. Впрочем, это «однако» в устах премьер-министра прозвучало как весьма приятная похвала.
— Это только начало, Николай Николаевич! — заверил руководитель департамента по связям с общественностью. — Я вам еще одно дельное предложение принес.
— Ну?
Глава правительства посмотрел на своего пресс-руководителя довольно подозрительно.
— Надо срочно выделить ассигнования Центральному телевидению.
— И все?
— И все.
— Да ты знаешь, что казна пуста? И кроме того, на хрен мне оно сдалось, прости за выражение. Кроме критики действий правительства, с экрана ничего не видно. Или обещаешь, что они меня ругать перестанут?
— Нет, не перестанут. К сожалению. Потому что правительство есть за что критиковать. Но на трех каналах телевидения, которое смотрит девяносто процентов населения страны и контрольный пакет акций которых находится у государства, за последнее время заметно усилилось влияние Администрации Президента. А этого вы допустить не должны. Сами понимаете, почему.
— Понимаю. Не ребенок. Готовь проект распоряжения о выделении средств этому прожорливому телевидению.
— А может, лучше о предоставлении налоговых льгот? Живых денег, которых у вас нет, не потребуется, а телевизионщики просто взвоют от радости.
— Прекрасная мысль! И почему ты у меня не министр финансов?
— Потому что в вашей дырявой казне давно все разворовано: взять нечего. Шутка. Так я обрадую приятным известием кое-кого?
— Обрадуй. Только пусть раньше времени об этом не распространяются. Завтра с подобной просьбой могут прийти средства массовой информации. А мы сейчас как раз объявили войну налоговым льготам.
Титовко горестно вздохнул:
— Платить придется все равно. И газетам тоже. Потому что кто владеет средствами информации и оболванивания людей, тот владеет миром.
— Спасибо за совет, господин философ! Действуй. Иначе нас обскачут. Мне уже конфиденциально сообщили, что подобный проект о льготах для средств массовой информации готовится в недрах президентской Администрации.
— Понял. Иду выполнять!
Уж очень неприятно было Ускову возвращаться к начальству с пустыми руками. Но приходилось! Он был обязан сообщить о сложившейся ситуации, прежде чем продолжать самостоятельный поиск.
Но Виктор Васильевич ничуть не удивился. Даже как будто обрадовался. Андрею невольно подумалось, уж не заодно ли и его начальник с этой компанией? Может, он, Усков, остался единственным человеком, который еще хочет покарать зло и засадить преступника за решетку?
Но он сразу отогнал эту нелепую мысль от себя, как назойливую осеннюю муху. Тем более что Виктор Васильевич попросил его предельно достоверно и подробно пересказать разговор с юристом фирмы «Интерметалл», защищающим интересы Джевеликяна.
— Вот! — быстро остановил он следователя. — Именно это нам и нужно!
— Что? — опешил Усков.
— Ты ведь знаешь: за убийство человека преступника довольно сложно посадить в тюрьму, как ни парадоксально это звучит. Нужны свидетели, признание обвиняемого или веские, неопровержимые доказательства, десятки экспертиз, очных ставок, следственных экспериментов на месте преступления, определение степени вменяемости или невменяемости преступника… Ну и так далее. А вот за то, что человек проехал на красный свет светофора, его при желании можно запросто упрятать за решетку. Так и здесь. Ты был в офисе, в квартирах Джевеликяна и его не нашел. Юрист фирмы заявляет, что Мягди в Москве нет. А у нас на руках имеется постановление суда, по которому сей господин-товарищ выпущен под залог и под подписку о невыезде. Из столицы. Понял?
— Конечно! — обрадовался Усков. — Тем более что наш разговор с юристом я записал на кассету.
