Переговорив о пожаре с премьер-министром, Генеральный прокурор решил немедленно действовать. Нельзя было допустить, чтобы преступники и дальше безнаказанно крали государственные деньги и при этом заметали следы.
Уже через несколько минут в его кабинете сидели Усков и Виктор Васильевич.
— Ситуация вам известна, — начал Александр Михайлович. — Хотя, образно выражаясь, о взятии Центробанка знает строго ограниченное число лиц, не исключено, что информация уже просочилась к преступной группировке.
Усков и Виктор Васильевич деликатно промолчали. Уж кому-кому, а им было доподлинно известно, кто входил в это «строго ограниченное число». И тем не менее преступники уже предприняли попытку, и довольно успешную, уничтожить имеющиеся у прокуратуры материалы.
— Виктор Васильевич, доложите, что удалось спасти от пожара?
Начальник Следственного управления переглянулся с Усковым и быстро ответил:
— Ничего! Пожар уничтожил все.
— Все? И даже бумаги в сейфе? Насколько я знаю, у каждого следователя в кабинете установлен несгораемый сейф.
— Сейф-то несгораемый, да сами документы горят. Когда открыли сейф, то увидели, что все папки обуглились.
— Ясно.
В кабинете Генерального прокурора наступила гнетущая тишина. В нем витало ощущение какой-то недосказанности, и хозяин кабинета это понимал. Он не мог ни в чем упрекнуть своих подчиненных. В самом деле, они проделали огромную работу, практически подготовили к передаче в суд многотомное обвинительное заключение по делу Джевеликяна, обнаружили строго законспирированную преступную группу взломщиков Центрального банка, и вся их кропотливая, опасная, многодневная работа пошла насмарку.
И винить в этом, кроме самого себя, ему было некого. Если бы он действовал строго в соответствии с инструкцией и не поставил, хотя и намеком, в известность о данном деле премьер-министра, пожара могло бы не быть.
Он, конечно, мог бы показать своим сотрудникам официальное заключение о том, что пожар в кабинете следователя Ускова произошел в результате короткого замыкания электропроводки. Мог бы, в конце концов, и вообще не ставить их в известность о своих действиях. Но вирус подозрительности уже возник, а это в работе органов прокуратуры — самое страшное.
Было о чем задуматься Александру Михайловичу в гнетущей тишине своего кабинета. Под молчаливыми, но довольно красноречивыми взглядами своих работников.
Самое простое, что напрашивалось сейчас на ум, — просто объявить, что совещание закончено.
Но тогда взаимная подозрительность проросла бы еще сильнее. Поэтому он сделал единственно верный в данной ситуации ход: решил, по возможности, развеять подозрения на свой счет.
— Навскидку, конечно, определить, откуда просочилась информация, сложно. Знаю, что в число подозреваемых лиц могу попасть и я. Но если вы мне еще верите, официально заявляю, никого не информировал.
— В таком случае, — приподнял свое мощное тело над креслом Виктор Васильевич, — то же самое обязаны заявить и мы с Усковым.
— Подтверждаю, — сказал следователь.
— Хорошо, — удовлетворенно констатировал примирение Генеральный прокурор. — А теперь давайте перейдем к делу. Что будем предпринимать?
Он поочередно взглянул на присутствующих в его кабинете, как бы предлагая высказываться свободно, без ограничений и чинов.
Но слово по старшинству все-таки взял начальник Следственного управления.
— На руках мы имеем по данной преступной группировке очень мало фактов, но все же имеем. Это, например, запись разговора Титовко с компьютерщиком. Она у вас.
Александр Михайлович понял, что это было последней проверкой его лояльности, и без проволочек достал из сейфа диктофон с записью взрывоопасной информации. Даже поинтересовался:
— Прокрутить?
— Не надо. Мы верим.
— В таком случае, — заметил Генеральный прокурор, — что есть еще?
Виктор Васильевич вздохнул:
— А остальное нужно начинать с нуля. В частности, мы лишились источника связи и записи всех разговоров, что ведутся в той комнате на даче Джевеликяна: принимающее устройство, а с ним и доказательства, сгорели.
— Да, прискорбно. Вы думаете, они подозревали о нем?
— Вряд ли. В таком случае проще уничтожить «жучок», который установил в той комнате Усков. Я думаю, надо действовать.
— Каким образом?
— Создавать группу захвата и арестовывать компьютерщика. Лучше бы, конечно, в то время, когда там будет находиться Титовко, но, боюсь, этого придется долго ждать. А время в буквальном смысле — деньги. Каждую минуту они могут внедрить в компьютерные сети Центробанка новые фальшивые платежные документы и перевести по ним крупные суммы денег.
— Верно, — согласился Генеральный прокурор. — Кого, думаете, надо подключить к операции?
— Теперь все равно. Хотя, конечно, утечка информации и на этот раз крайне нежелательна.
— В таком случае, может, обойдемся своими силами? Дадим Ускову группу спецназа, и этого будет достаточно, чтобы арестовать одного человека.
— Не забывайте, что дача усиленно охраняется! — ввязался в разговор Усков. — Охрана не только на воротах, но и у входа в коттедж.
— Так вам мало будет группы спецназа?
