- Молчу, конечно. Говорю, но так немного, по необходимости. Вообще лучше два дня молчать перед спектаклем, потому что разговор - это самое ужасное для связок.
- А зима для связок - это смертельно?
- Смертельно, когда резкие перепады погоды или резкие выбросы на Солнце.
- И алкоголь?
- Очень влияет. Если я выпью красного вина или шампанского, то всё: на три дня выключена из жизни - как будто и голоса не было. Хотя говорят, что итальянские певцы в день спектакля обязательно пропускают бокал красного вина. Я удивляюсь: ведь вино так сушит горло...
- А это правда, что на Западе, когда у певиц критические дни, спектакль отменяется?
- Ну что вы! Это у нас в Большом работают за зарплату, а там - по контрактам. Вообще-то наша опера более гуманная: нам полагается три дня не петь. Как говорят врачи, в такие дни связки набухают, теряют эластичность. На Западе нашли способ борьбы с этим - певицы пьют мочегонное. В противном случае, если форсировать звук, а голос в эти дни очень садится, может быть кровоизлияние связок. Меня в театре всегда просят: "Дайте нам ваш параграф". Это значит, я должна назвать дни.
- А вы можете позвонить и отменить спектакль?
- Конечно, есть несколько составов. Но обычно я этого не делаю.
- Вы часто повторяете, что терпеть не можете партии голубых героинь...
- Да, я не люблю петь голубых героинь. Вот злодейки - это все мое. Ведь я же пою у Гергиева в "Лоэнгрине" Ортруду - злодейка хуже не бывает. Амнерис из "Аиды" - ангел по сравнению с ней.
- Может, у вас скрытые злодейские качества и Маквала - добродетель - это только миф Большого театра?
- Может быть... Возможно, чего мне не хватает в жизни, я имею возможность попробовать на сцене. В жизни иногда бывают такие случаи, когда готова выплеснуть гнев или возмущение, но так как я очень сдержанна, то крайне редко у меня такой выплеск случается. Когда все накапливается внутри, то, наверное, сублимируется в таких ролях, как Ортруда.
- Опера - такое монументальное искусство, в котором, кажется, не может быть никаких неожиданностей...
- У нас в опере случаются потрясающие вещи. У меня был дебют в "Аиде" в Италии, в "Арена ди Верона". Я открывала сезон знаменитого театра на тридцать тысяч мест. И вот я репетирую три раза в день, по неопытности пою в полную силу и вдруг перед генеральной чувствую, что голос пропадает, даже говорить не могу. Пошла к врачу, а он мне:
- Двадцать дней петь запрещено. Молчать.
- Как молчать?! У меня же шесть спектаклей!
- Ни звука!
Но это же мой дебют, - думаю я в панике. Молчу, никому ничего не рассказываю. Умоляю врача сделать мне укол, который дает энергию и тонус. Но картина с голосом не меняется. И вот - спектакль. Я пою и с ужасом жду третьего акта, где сложнейшая ария Аиды. Страх перед тем, что будет. И о, счастье - вы не поверите, - начинается дождь! А театр под открытым небом: ладно бы зрители вымокли, да ведь оркестр играть не может. Так спектакль и отменили.
- Но как это петь с несмыканием связок?
- Это, наверное, опыт и огромное желание. Да лучше таких экспериментов не делать. Да если бы несчастье заключалось только в связках! У меня, знаете, какой случай был? В Большом театре я пела "Орлеанскую деву", и в финале моя героиня возносится на кресте, который рабочие прикрепляли к специальной подставке. За несколько секунд они должны были вставить штыри в крест, а крест в подставку, прикрепить меня ремнями к кресту и дать в руки специальную колодку. На одном из спектаклей они все быстро сделали, но почему-то не успели меня привязать.
И вот я стою в образе, готовлюсь вознестись. Поплыла вверх. Хор сзади поет. Из люка валит дым. И в тот момент, когда меня подняли почти на шесть метров, подставка подо мной закачалась и я, не успев даже измениться в лице, рухнула. В голове пронеслась только мысль - это гибель. Из зала, наверное, это смотрелось зрелищно. Публика ахнула, но решила, что так и должно быть с Орлеанской девой. Знаете, что меня спасло? Во-первых, колодка в руках, она самортизировала мое падение, иначе бы я размозжила лицо и грудь. А во-вторых, это было Рождество.
- Когда вы исполняли гимн в новогоднюю ночь, кто был вашими партнерами?
- Зураб Соткилава, Ренат Ибрагимов, Олег Газманов, Лариса Долина, Надежда Бабкина, Иосиф Кобзон... Сначала мы записали гимн. А потом на приеме у президента - он с супругой поднялся на сцену - пели под фонограмму живьем. А вы слышали, что будто бы Дума хочет поднять вопрос об ужасном исполнении гимна? Хотя ничего ужасного там не было. Почему гимн должен петь обязательно академический хор? Может быть, более свободное его исполнение сегодня звучит лучше.
- А платили за исполнение гимна?
- Нет. Но вы знаете, это было приятное ощущение. Я в жизни не пела гимна. Приятно, независимо от слов, тем более накануне две строки переделали и получилось, что в записи были одни слова, а на сцене - немножко другие.
- Вы работали с дирижерами мирового класса. Какой из них самый-самый?
