Кроме индивидуального рациона и подхода у каждой лошади, попавшей в "Зингаро", своя история. Для одного спектакля Барбарас ищет одних лошадей, для другого - других. Но кто кого ищет и находит - еще вопрос.
- У Бартабаса все время какие-то влюбленности случаются, - говорит Мари-Франс.
Такая необъяснимая влюбленность случилась в 1987 году, когда маэстро отправился в Испанию. Он ничего не нашел и уже готов был возвращаться домой. И вдруг на каком-то поле увидел двух лошадок - худеньких таких и привез их во Францию. Соратники ничего не поняли - бока у новичков разве что не ввалились.
- А Бартабас начал их ласкать, кормить, чистить. За три дня они стали такие красавицы, не узнать. Только он один мог разглядеть эту красоту. У одной из них был трудный характер, в общем, наверное, до встречи с Бартабасом ее мало любили и мало кормили. Когда знаменитый Зингаро заболел в Нью-Йорке и не мог работать в спектакле, то Бартабас решил: "Выпустим эту, характерную и посмотрим, что произойдет". О, что это было! Может быть, тогда случился один из самых прекрасных спектаклей, и лошадка после всего была такая счастливая она танцевала, крутилась на манеже. Это магия, волшебство, и объяснить невозможно.
На самом деле то, что происходит на манеже у Бартабаса объяснить невозможно. Во всяком случае его лошади раздвигают пространство, отменяют привычные понятия и уводят. Куда? Наверное, это знает только Бартабас.
VII
Его непонятное, абракадабрское имя происходит на самом деле от слияния двух простых слов - Бар и Табак во французской транскрипции. Он говорит быстрым, резким голосом и при этом постоянно стучит ногой. Вид имеет демонический - сапоги в ремнях, каждая штанина как широченная юбка. Его боятся и боготворят. Он женат. У него двое детей - мальчики 15 и 11 лет. И театр. Живет он в "Зингаро", потому что нигде больше не может, несмотря на наличие шикарной собственности. На вопрос: "С кем ему легче - с людьми или лошадьми?" все отвечают, что с животными ему проще.
Его принцип в работе: "Лошадь нельзя принуждать. Она долго помнит боль". Уверяет, что работает, как все, и его результат напрямую зависит от пролитого на манеже пота. То есть ежедневная поденщина приводит его к истинному сюжету спектаклей. Во всяком случае их идеи рождаются не за столом.
А сейчас перед спектаклем он сидит в своем фургончике и нер-вно кричит:
- Мне главное, чтобы он был в хорошем состоянии. Вы слышите - в хорошем!
Две артистки шепотом сообщили, что это он о коне, который заболел.
VIII
За кулисами "Зингаро" - целый зоопарк. Кроме 24 лошадей на балансе еще 14 собак. Их попадание в лошадиный театр носит фатальный характер. Вот эту овчарку, что носится с двумя дворняжками, подобрали в Авиньоне, на фестивале. Еще щенком она приходила в "Зингаро", и ее подкармливали. Оставлять на улице прижившегося щенка пожалели. К нему потом прибавились разномастные четвероногие, в том числе и пять кошек. Кормят эту живность из общего котла. И еще есть удав, принадлежащий одной наезднице. Все уверяют, что проблем у лошадей с представителем хладнокровных не наблюдалось.
- А как у вас с другими проблемами? Ну, например, с половыми, случающимися по весне?
- А у нас нет кобыл - вот и проблем нет.
- ???
- В "Зингаро" одни кони. Дело в том, что если в театре будут и девочки и мальчики, они будут неуправляемы.
- А как же зов природы?
- Поскольку нет соблазна и кони не слышат запаха кобыл, то этих проблем не возникает.
- Тогда в чисто мужском коллективе возникают другие проблемы...
- Если вы имеете в виду гомосексуализм, то этих проблем у нас тоже нет.
- Какова судьба лошадей, когда они достигают пенсионного возраста?
- Рабочий возраст лошади от шести до тринадцати лет. Хотя у нас работают и восемнадцатилетние. Но чем старше становится лошадь, тем меньше мы ее загружаем. Когда они уходят на пенсию, мы устраиваем их к друзьям. Нет, выходного пособия не даем, но обязательно отдаем только в надежные руки и навещаем их всегда.
IX
В финале "Триптиха" Бартабас на сером в белых яблоках коне и в черном плаще один в центре манежа. Колокольный звон "Симфонии псалмов" Стравинского подчеркнет его исключительность. Его конь на одном месте отбивает копытами ритм - то ли неторопливо танцует, то ли разминается. Черный наездник покачивается в седле. Удивительное дело: в какой-то момент понимаешь, что это не оркестр играет, а конские копыта высекают колокольный звон.
После представления я спросила у Бартабаса:
- Что для вас лошади?
- Это инструмент. В самом благородном смысле слова. Как скрипка для скрипача. Музыкант выражает свои эмоции через скрипку, а я через лошадей.
- Устраиваете ли вы праздники своим лошадям?
- Ха-ха. Морковку даю.
"Зингаро" объездил весь мир. Только Россия не видела этого чуда. Одна моя знакомая, услышав мой возбужденный рассказ об уникальном театре, сказала: "Его надо показать в России, чтоб люди здесь не чувствовали себя свиньями".
