- А вы посмотрите, что с Владимиром Ильичом делается, - отвечает тот, показывая на Алексея Грибова.
Но тут следует не поддаваться на провокации и не верить всему, что говорят об артистах. Тем более, что этот диалог давно перекочевал в разряд международных. Вот что любят рассказывать про своего корифея (каждый раз, правда, называя разные фамилии) английские актеры. Идет спектакль "Гамлет". Первый акт. В зале робкий шепот, который перерастает постепенно в громкое недовольство: "Гамлет пьян!.."
Гамлет выходит на авансцену и, обращаясь к публике, говорит:
- Вы еще Клавдия не видели...
VII
Да что там актеры! Вот находятся режиссеры, которых хлебом не корми, дай напоить... публику! Эту традицию - подносить зрителю во время спектакля или антракта, ввел Юрий Любимов, славившийся радикальными поисками на театре. На одном спектакле он выдавал 25 грамм беленькой с бутербродом в нагрузку. Дело мастера продолжили его молодые коллеги, любящие играть с публикой. Редкий спектакль Михаила Левитина обходится без этого дела. Почему?
Михаил Левитин, главный режиссер театра "Эрмитаж":
- Люблю в сложные обстоятельства заманивать зрителя простыми способами выпить, поговорить, завести. Зритель ведь что думает: "Раз вынесли выпить, значит, не так уж страшно". И потом, если на сцене пьют, что же зрителю мучиться?
Марк Розовский, худрук театра "У Никитских ворот" подносит публике, даже когда артисты воздерживаются. На спектакле "Песни нашего двора" он трижды использует прием спаивания зрителей, причем неожиданно. Вдруг в какой-то момент в зал плывут подносы со стопочками и скромной закусью в виде черного хлеба с кружком колбасы, и зритель, следует заметить, веселеет на глазах. А особо расслабившиеся тут же затягивают "Мурка, ты мой Муреночек", подпевая артистам. Расчет режиссера - в десятку. В финале - овация.
Марк Розовский:
- Мы не спаиваем, не подносим зрителям, а угощаем их. В тех дворах, где прошло мое детство, была замечательная традиция за-столья, когда заводили патефон, все угощали друг друга. Поэтому наше угощение - чисто символическое напоминание о том, что было. Это, если хотите, часть игры. Во время спектакля мы наливаем или три раза по двадцать граммов, или два раза по тридцать дозировка зависит от того, как идет спектакль. Тут еще что важно? Кроме выпивки - ритуал закуски: кусочек черняшки, селедочка. Когда наш артист поет: "Колокольчики, бубенчики звенят... не пора ли нам по рюмочке махнуть?" - тут мы и выносим подносы со стопочками.
Следует заметить, что если на скамейках под открытым небом зрители пьют горькую, то артисты - только воду. В труппе сухой закон, и все прекрасно знают, что если кто-нибудь когда-нибудь попытается выйти на сцену слегка приняв, будет уволен тут же.
VIII
Театр не был бы театром, а актеры - актерами, если бы даже на столь щекотливую тему не любили поупражняться прямо во время спектакля. Алкогольные приколы от товарища могут носить характер как невинный, так и жестокий. Самая расхожая шутка - тайком от бдительной реквизиторши вместо кипяченой воды налить в бутылку чего-нибудь погорячей. И с садистским наслаждением ждать проколется ли коллега, когда из рюмки хлебнет не воды, а водки.
Реакция жертвы - непредсказуема. Закаленные бойцы, обнаружив нежданную водку, стойко делают глоток и выразительно смотрят на подлеца. А некоторые... Вот какой расклад вышел на спектакле "Красавец мужчина" в Театре им. Моссовета. Артист Константин Михайлов, который играл Окаемова, подлил Борису Лаврову вместо воды вина. Причем, как утверждают старожилы театра, вина хорошего. Лавров глотнул и был обескуражен настолько, что не мог двинуться с места. Малоградусное вино поломало ему весь рисунок, к которому он привык. После спектакля за кулисами он был вне себя, возмущался и перестал разговаривать с партнером.
Это кажется странным, потому что актер был маститый и, кажется, мог найти выход из создавшегося положения. В этом смысле куда опытнее показали себя студенты Щукинского училища, того самого курса, где учились Стас Жданько, Юрий Васильев, Леонид Ярмольник.
Юрий Васильев, актер Театра Сатиры:
- Мы играли дипломный спектакль на вечере в Доме литераторов. Это были несколько рассказов Шукшина, объединенных общей композицией. Жданько играл попа, который по ходу дела с другом выпивал. И Ленька Ярмольник подменил бутылку. Когда Стас выпил, он даже задержал дыхание. Это было видно. Короче, за пятнадцать минут ребята на двоих рванули бутылку - именно столько шел отрывок. Когда они в финале танцевали, было видно, что их развезло. Ну, естественно, после всего - разбирательство. Крики. Ярмольника чуть не выгнали из училища. Но, что интересно, настоящая водка на прозу Шукшина очень органично легла.
В последнее время подобных шуток в театре опасаются. Ведь кто-то из артистов завязал, закодировался, и провокация может толкнуть обратно к пьянству. На такую подлость не решаются даже опытные интриганы.
IX
