С самого начала было ясно, что Беери пытался выбить из Амстера признания, которые бы скомпрометировали его друга Коуши. Вскоре выяснилось в ходе внутреннего расследования, что Беери даже сфабриковал доказательства того, что Абба Коуши якобы занимался шпионажем против «Хаганы» в пользу англичан.[16]
Последней каплей в оценке деятельности Большого Иссера стало убийство богатого араба летом 1948 года. Жертвой стал Али Касем, двойной агент, которого военная разведка использовала для проникновения в арабскую милицию Палестины. Несколько агентурных провалов израильских разведчиков стали основанием для того, чтобы подозревать Касема в том, что он все-таки работал на арабов — и Беери поручил своим агентам убить Касема.
У руководства страны появились основания забить тревогу. Бен-Гурион как премьер-министр и как министр обороны приказал провести расследование дела Касема и других дел, в которых усматривались тревожные признаки.
Расследование в считанные дни установило явные нарушения, поспешности и преступления в действиях спецслужб. Беери был отстранен от должности, и в ноябре того же года военный суд признал его виновным в убийстве. Его разжаловали в рядовые и после дополнительного расследования снова предали суду за убийство Тубянски и за применение пыток к Амстеру. Беери отрицал все обвинения, но был признан виновным и приговорен к тюремному заключению на дневное время суток[17]. Вот так и получилось, что человек, который был первым руководителем израильской военной разведки и наиболее активной фигурой в новом израильском разведывательном сообществе, продержался на своем посту только 6 месяцев.[18]
Беери до самой своей смерти от сердечного приступа в январе 1958 года продолжал утверждать, что он был ни в чем не виновен. Его сын, Итай Беери, спустя много лет категорически утверждал, что Большой Ис-сер только выполнял тайные приказы Бен-Гуриона.
Обстановка не позволяла допустить даже кратковременные ослабления в руководстве спецслужбами. Бен-Гурион назначил новым начальником «Шерут Мо-диин» (военной разведки) полковника Хаима Герцога, бывшего начальника «Шин Бет».
Тот факт, что Герцог был заместителем Беери, обеспечил преемственность в руководстве службой. Кроме того, дружба Герцога с Рувеном Шилоем, умевшим держаться в стороне от внутренних дрязг и сосредоточивать свои усилия на вопросах стратегического планирования и внешней политики, но в то же время близкого соратника премьера и члена правительства, способствовала реализации усилий Герцога по становлению более современной разведслужбы.
Хаим Герцог, один из самых одаренных и энергичных руководителей, пробыл на посту начальника военной разведки около двух лет (1948–1950 гг.), но успел оснастить свою службу новой техникой. Это были еще не современные компьютеры, а счетно-вычислительные машины. Таким образом Хаим Герцог и его молодые энтузиасты, в частности Ювал Нееман, сделали Израиль одним из первых государств, которое стало использовать передовые технологии в сфере шпионажа.
БЭСМ работали вполне прилично и позволили израильтянам, в частности, легко раскрыть простые коды, использовавшиеся вооруженными силами Египта, Сирии и других арабских государств[19].
Стремясь осуществлять более предметное руководство разведывательным сообществом, Р. Шилой создал специальный координационный орган и стал его председателем.
Этот представительский и важнейший стратегический орган стал называться Комитетом руководителей служб.
Впервые Комитет собрался в апреле 1949 года, после первой победы Израиля над арабами. Вместе с Шилоем и Герцогом в работе этого комитета принимали участие Иссер Харел, назначенный вместо Герцога начальником «Шин Бет», и Борис Гуриель из Политического отдела министерства иностранных дел. Руководители израильских спецслужб, а вслед за ними доверенные оперативники, называли этот комитет по его сокращенному наименованию на иврите «Вараш», хотя это название никогда открыто не упоминалось.
Повестка дня «Вараша», место и время его заседаний с первого дня и до сей поры являются большим секретом. Однако его главная цель ясна: обеспечение эффективной координации деятельности различных спецслужб, сведение к минимуму возможности ошибок, вызванных недопониманием или дублированием.
По большому счету все то, что ставится в заслугу отдельным ветвям разведывательного сообщества, исходит от «Вараша», главного стратегического штаба; впрочем, справедливость требует считать «Вараш» ответственным и за большие просчеты разведывательного сообщества, в частности за войну Судного дня. Так оно и есть; нельзя только забывать узость этого комитета — что и сказалось в упомянутый период, когда в нем оказалось минимум двое неподходящих членов.
Когда комитет собрался в первый раз, Р. Шилой назвал его просто «координационным комитетом».
На заседание был также приглашен начальник национальной полиции Ехезкель Сахар.
