– Утром я вернусь с ордером, – предупредил Вессель. – Во избежание недоразумений оставляю возле вашего дома полицейский пост. У вас нет оснований протестовать: это мера безопасности. Смысл ее – уберечь вас от преступника, который, по моим сведениям, находится здесь… Я советую вам хорошенько подумать, господин Эдер, над последствиями вашего поведения. Тут уж не просто ваша репутация пострадает…
– Вы угрожаете мне? – тем же ровным голосом поинтересовался Эдер.
Вессель отвернулся от него и обратился к Марисселю:
– Господин Мариссель, у вас нет, надеюсь, оснований занимать такую же негативную по отношению к органам правопорядка позицию. Скажите мне честно, что вы знаете о скрывающемся преступнике?
Мариссель ответил с максимальной искренностью:
– Ничего, кроме того, что известно всем.
Следователь Вессель приблизил свое лицо к нему.
– У меня есть сведения, что беглый преступник скрывается в доме господина Эдера. Что вы можете об этом сказать? – произнес он, четко отделяя одно слово от другого, и тут же жестом остановил Марисселя. – Прежде чем отвечать, решите, стоит ли вам фигурировать на судебном процессе в качестве сообщника убийцы.
Мысли стремительно неслись в голове Марисселя. Похоже, следователь не ошибся. Одежда с пятнами крови в комнате Эдера… Неизвестный под окнами… Сказать? Ведь этот человек чуть не убил самого Марисселя. Им с Черил не нужны неприятности с полицией…
Но он вдруг вспомнил слова Эдера: «Я никогда ни на кого не донесу полиции».
Эдер стоял в той же позе, равнодушно наблюдая за действиями следователя. Он и не подумал вмешаться в его разговор с Марисселем.
– Мне ничего не известно о скрывающемся преступнике, – ответил Мариссель.
Следователь повернулся на каблуках и спустился с крыльца. Полицейские следовали за ним. Они уехали на одной из двух машин. Вторая осталась.
Эдер запер дверь и без сил опустился на скамеечку, вырубленную из старого пня. Его лицо побелело, он тяжело дышал. Мариссель побежал за сердечными препаратами. Когда Эдера отпустило, он сказал:
– Как только началось все это, мне следовало сразу же посоветовать вам с Черил возвращаться домой.
– Боитесь свидетелей? – вырвалось у Марисселя.
Эдер с удивлением посмотрел на гостя.
– Я свое отбоялся. Однажды ко мне уже приходили. В отличие от нашего следователя, сотрудники гестапо сразу же меня забрали. Но на следующий день после моего ареста гауляйтеру понадобился наш епископ – что-то попросить у него. Епископ взамен попросил, чтобы меня отпустили. Гестаповец, возвращая отобранные при аресте деньги и документы, предупредил: «Прощаемся ненадолго». Тогда я мысленно уже приготовился к смерти, но все-таки успел уехать в Швейцарию. Чем же теперь может напугать меня следователь?
– Простите, – Мариссель действительно раскаивался. – Я сказал глупость. Но объясните: зачем вы или ваш… знакомый ударили меня полчаса назад возле дома?
– Я вас ударил?! – изумился Эдер. – Чушь какая-то. Как это может быть? Я не выходил из дома и уж в любом случае не причинил бы вам зла.
– Я видел с улицы вас одетого и подумал, что вы только что вошли в дом.
– Я был в гараже, – объяснил Эдер. – Из коридора можно попасть в пристройку, не выходя на улицу.
– Но кто же в таком случае ударил меня? – Мариссель совсем запутался.
Эдер раздумывал недолго.
– Это мог быть только полицейский шпик. Они следят за домом, и, видимо, не первую ночь…
Мариссель присел на стул рядом с ним.
– Простите… Но мне придется задать этот вопрос.
– Конечно, – Эдер кивнул. – Я вам все расскажу. Собственно говоря, следовало это сделать раньше. Но я не хотел втягивать вас во все это…
– Он в гараже? – осторожно спросил Мариссель.
– Да. Он пришел ко мне в тот день, когда на него устроили охоту. Он упал и распорол руку о сук. Я перевязал его и отдал свой костюм.
– Зачем вы это сделали? Ведь он преступник, убийца.
Эдер ответил не сразу.
– Я не мог поступить иначе. Его преследовали и гнали, как бешеную собаку. На всем белом свете у него был только один человек, к которому он мог обратиться за помощью. И он пришел ко мне.
Мариссель предложил выключить свет, чтобы полицейские не заглядывали в окна. Они сидели на кухне. Глаза Марисселя привыкли к темноте, и он даже различал, как менялось выражение лица Эдера.
– Что же теперь делать? – к Марисселю вернулось его обычное хладнокровие и привычка искать выход из любого положения. – Утром следователь вернется с ордером и арестует и его, и вас.
Эдер тоскливо посмотрел на него:
– Не знаю.
– Из дома есть второй выход?
– Бесполезно. Тут и двух шагов не пройдешь незамеченным. Бессель наверняка со всех сторон своих людей расставил.
– Попробуем вывезти его на машине? – предложил Мариссель. – До утреннего появления Бесселя с ордером нас никто не остановит. Спрячем его в багажник машины.
– В багажник моей малолитражки не влезет и ребенок.
– А этот Ганс… Он что, действительно не в себе? – осторожно спросил Мариссель.
