Пока курили, исподтишка разглядывали незнакомца — щедрого собеседника, а Румаш — не очень-то нужных ему свидетелей пребывания его в лесу. Те между собой перебрасывались короткими замечаниями по-чувашски, Румаш слушал внешне безразлично, но для себя пришел к выводу: они чем-то встревожены и хотят узнать — что происходит вокруг.
Румаш, по-прежнему слегка коверкая слова, сказал им, что проезжали каратели.
Незнакомцы переглянулись.
— Коли проехали, ночью бояться нечего! — сказал один другому по-чувашски. — И все же дотемна подождем.
Румаш решил, что это — люди с Вильитрава, но откровенничать все-таки поостерегся.
Чуваши поблагодарили Румаша и, пожелав ему хорошей выручки, скрылись в лесу.
Румаш решил зайти в Ягаль, повидать Верук и послушать, что она расскажет…
Верук, вышедшая на улицу только для того, чтобы отвлечь внимание девочки-соседки, близко к коробейнику не подошла, но и домой не спешила. Что-то ее удерживало. А вдруг коробейник и впрямь Румаш! Тогда он должен ей подать знак. Довольно скоро торговец сдвинул на затылок шляпу, бросил взгляд в сторону Верук и крикнул:
— Сарынь на кичку!
Так кричал Румаш в Базарной Ивановке, когда шел биться на кулачки. Да и в детстве, если юные обитатели дома очень уж баловались, а он видел в окно возвращавшегося отца или кого-нибудь из взрослых, Румаш предупреждал остальных ребятишек, выкрикивая эти непонятные слова.
Верук окончательно уверилась, что перед ней Румаш, но, видимо, заговаривать с ним самой не следовало… Тражук кое-что рассказал «младшей сестренке» о брате. Ей стало ясно, что он не случайно переоделся коробейником… Скорее всего, скрывается от белых, смекнула сообразительная Верук.
Распродав товар, Румаш, посмеиваясь и зубоскаля, подошел к Верук.
— Самую красивую ленту оставил! — сказал он по-русски. — Подарю той, что меня угостит чаем.
Верук не без притворного кокетства улыбнулась:
— Так ведь прохожего без всякой ленты любая хозяйка напоит чайком, — сказала она и пригласила торговца в дом.
Никто не удивился. Таков был обычай. Что касается Верук, то женщины знали, что она и по-русски и по-татарски разговаривала одинаково хорошо. Жительница Базарной Ивановки уж, конечно, знала, как надо говорить с коробейниками.
Румаш хотел было шепнуть, что к дяде Теменю он не пойдет, но Верук сама повела его в какой-то совсем незнакомый ему дом.
— Я здесь живу, — объявила Верук.
И тут Румаш узнал о Верук удивительные вещи. Она, оказывается, замужем. Не стала дожидаться ни от отца, ни от брата благословения, сама вышла за кого захотела.
— А где же муж? — только и мог спросить Румаш.
— Не торопись. Все узнаешь в свое время, — она ласково обняла брата. — Свекор повез больную свекровь в Вязовку к дяде Хрулкке.
— Да его и нет сейчас в Вязовке. Он… — Румаш осекся, но тут же рассмеялся.
— Знаешь, — сказал он доверительно, — я уж сам себя стал бояться. За каждым своим словом слежу, вот и поперхнулся. Да… вот еще что, надо успокоить зевак, которые уж наверняка собрались у твоих ворот. Будут искать коробейника «после чая». Авось не все продал! Иди, поспрашивай людей, нет ли, мол, кого, кто бы согласился отвезти утром торговца в Сороку. Охотники едва ли найдутся, но зеваки поймут, что я тут ночую, и постепенно разойдутся.
Все произошло так, как предсказал Румаш.
Когда Верук снова села рядом, Румаш с настойчивостью в голосе спросил:
— Ну сказывай, кто твой муж и где он сейчас?
— Моего мужа зовут Шур-Прагань…
Не успела Верук выговорить это имя, как Румаш бросился ее обнимать и целовать, приговаривая:
— Ну и умница ты у меня. Молодец! Лучшего зятя ты мне не могла найти! Можешь и не говорить, где он. Знаю. Он на Вильитраве…
Теперь пришла очередь удивляться сестре:
— Откуда ты это знаешь?!
Румаш рассказал о завтраке в лесу с Ятросовым, о встрече с двумя чувашами, которые, не подозревая, что Румаш их понимает, после его слов о проехавших карателях выразили уверенность, что ночь будет спокойной.
Верук попросила описать наружность обоих.
— Этот — повыше, мой муж, — сказала она обрадованно. — Когда совсем стемнеет, придет за провизией — вот и познакомитесь!
Так судьбе было угодно указать Румашу кратчайший путь на Вильитрав.
…Румаш дня два жил на острове, окруженном непроходимым для чужаков болотом. Он не спешил назвать себя и открывать свои намерения людям. Приняли его приход «лесные люди» довольно безразлично, а он исподволь изучал их, да и сам ловил на себе порой пытливые взгляды.
Тайно, в мечтах, он уже создал «маленький ревком» на острове и открылся только Шур-Праганю и Лариону Дятлову. Остальные лесные люди ничего не знали и считали призывника-недоросля родственником Шур-Праганя — рядовым среди рядовых. Никто даже и подумать не мог, что этот невысокий парнишка скоро станет их строгим и решительным командиром.
Итак, о том, что Румаш на Вильитраве, Верук от Тражука скрыла. Но и Румаш не сразу узнал, что Тражук — в Ягали.
