Мост оказался платным; но только для автомобилистов, а не для пешеходов.
Две полосы для транспорта; с правой и левой стороны имеются выложенные плиткой пешеходные дорожки. Я неспешно, — по правде говоря, едва передвигая ноги, как страдающий подагрой старик — шел по правой дорожке моста Итчен. Документы пропали вместе с кейсом. Паспорт, дипломы, включая два рабочих, сертификаты. Там же хранился конверт с книжкой обратного авиабилета с открытой датой вылета.
Мне смутно вспоминалось чье-то черное, как сажа, лицо. Должно быть, этот парень, которого мы видели, когда приехали к дому на такси, вытащил под утро у меня из кармана бумажник… Или кто-то другой это сделал, воспользовавшись подвернувшимся случаем, не суть уже важно. Этот же некто, скорее всего, наведался в комнату, — она была не заперта — где дрых мой спутник, нарушивший в первый же день данное им обещание «не бухать». И унес оттуда трофеи: барсетку Николая и мой кейс.
«У тебя украли документы, у тебя нет денег, если не считать жалкой мелочи, — пронеслось у меня в голове. — Гостиница была оплачена всего на сутки… Ты даже не можешь вылететь обратно — по причине, опять же, отсутствия документов, по которым можно было бы попытаться восстановить авиабилет… И что ты теперь собираешься со всем этим делать, Артур?..»
Как-то незаметно для себя, погруженный в эти мысли, шаркая по-старчески ногами, я миновал добрую половину моста, о существовании которого я прежде ничего не знал, и на котором ранее не чаял оказаться. Справа от меня — но несколько вдали — сквозь холодную влажную дымку просматриваются очертания доков огромного порта. Подо мной, на расстоянии примерно тридцати метров, серая, бугрящаяся расходящимися под углом грязно-белесыми жгутами рубцов, оставленных на водной глади следующей вверх по течению самоходной баржей, ранее незнакомая мне река Итчен.
В какой-то момент что-то, — мысль, внутренний импульс или какая-то деталь — заставило меня остановиться.
Я сделал еще несколько шагов — старческих шажочков на трясущихся ногах — к установленному на мосту, в этой его части предмету.
К перилам моста с внутренней стороны пешеходной дорожки прикреплен кругляш размером и формой напоминающий большую головку сыра. Обод его окрашен в синий цвет, по краю идет узкая красная полоса; лицевая же сторона светлая, если не сказать, белая.
В верхней части видна сделанная полукружием надпись: emergency. В нижней части указано предназначение этого странного девайса: Help point.
Сам этот кругляш напоминает изображение лица грустного человечка: вместо глаз вмонтированы две кнопки, прорезь для динамика или микрофона смахивает на рот с опущенными уголками.
Рядом укреплена табличка с следующими надписями:.
SUICIDAL?
DESPAIRING?
CALL SAMARITANS
В нижней части надписаны цифры. Прошло несколько секунд прежде, чем я понял, что означают эти два ряда цифр — номера телефонов, по которым следует позвонить, если вдруг появилось острое желание «полетать».
На некоторое время я замер у этого «кругляша». Мне стало не по себе; внутри все ссохлось, между лопатками повеяло ледяным ветерком.
Подошел вплотную к бетонному бортику ограждения. Встал на край опоясывающего пешеходную дорожку бордюра; это дало еще сантиметров двадцать прибавки дополнительно к моему росту… Таким образом, деревянные перила теперь находятся еще ниже, на уровне моего солнечного сплетения — взобраться на них, определенно, не составит труда.
Привстав на носках, я лег грудью на перила — и посмотрел вниз.
Подо мной, вопреки ожиданию, находится не водная гладь местной реки; само это место, где я остановился, находится не строго по центру конструкции, а ближе к восточному пандусу моста. Внизу, если отложить прямую линию, — а какая она может быть при свободном падении любого материального объекта? — находится уже предмостье… Самый его край; он выложен каменными плитами вдоль берега.
Высота… метров двадцать пять, наверное.
Идеальное место для тех, кто по той или иной причине решил свести счеты с жизнью: удар о каменную поверхность при падении с высоты десятиэтажного дома практически гарантированно ставит жирную — и кровавую — точку в человеческой биографии.
Я даже дышать в эти мгновения перестал — теперь-то я понимаю, зачем здесь установлен этот привлекший мое внимание «пост»…
— Hey! — громко прозвучал чей-то сердитый голос. — What the fuck are you doing here?!
В следующую секунду мне на плечо легла тяжелая мужская ладонь.
— Какого хрена?.. — пробормотал я.
Слегка оттолкнувшись руками от перил, и сойдя с «бордюра» на дорожку, я уже громче, и на английском, произнес:
— What's the matter, man?
— What are you going to do?
Мы задали свои вопросы почти одновременно. Передо мной стоит мужчина довольно крепкого телосложения; на нем объемная темно-синяя куртка, капюшон отброшен на плечи, на голове кожаная кепка. С виду ему лет тридцать, или чуть больше; открытое лицо, но взгляд в эти мгновения — направленный на меня — какой-то напряженный, изучающий.
