Сейчас четверть третьего пополудни. Татьяна расположилась рядышком, мы можем свободно переговариваться, благо здесь, в отличие от «овощного», не злоупотребляют по части громкой, мобилизующей, задающей рабочий ритм музыки.
Мы одеты в синие спецовки; на голове «беретки», на руках нитяные перчатки. Обувь своя; в отличие от овощного пакгауза, резиновые сапоги здесь не являются обязательным атрибутом рабочего одеяния. Температура в пакгаузе такая же, как и снаружи — плюс двадцать. По моим прикидкам мы закончим с этой привезенной недавно партией персиков к пяти часам. От Джито здесь работают одиннадцать человек, включая меня и Татьяну. В половине шестого за нами приедет вэн — Марек звонил мне на сотовый, когда у нас был брейк, спрашивал, когда нас забрать.
Всего в смену вышло двадцать два человека. Это только те, кто работают непосредственно на фасовке. В основном это выходцы из стран Восточной Европы — поляки, прибалты, две женщины из Украины. Англик в нашей большой бригаде только один: старший супервайзер, парень лет двадцати пяти, параллельно учится в местном университете Солент. Есть еще администрация — трое или четверо сотрудников, включая старшего менагера (эти большую часть времени проводят в своих кабинетиках в административном модуле).
Наш супервайзер, выставив настройки упаковочного агрегата, тут же дематериализовался. Вместе с ним исчезла с радара и одна из работниц — молоденькая фигуристая полька. Весна…
Англик предварительно попросил меня, чтобы я присмотрел за процессом. Повторилась вчерашняя история: эти двое исчезли из цеха сразу же после обеденного брейка. Обмануть «контроллер» здесь, кстати, намного проще, нежели на «овощном»: есть еще два прохода, через которые можно выйти наружу. Сама территория пакгауза огорожена лишь частично. И если знать местные тропки, то уже через десять минут можно оказаться на берегу залива. Номер его сотового у меня есть; если его кто-то будет спрашивать, то отправлю SMS.
Я услышал, как меня окликнули. Одна из женщин, работающая по другую сторону линии, подняла вверх руку — с деформированной упаковкой. Я нажал на пульте кнопку остановки линии. В ту же самую секунду — я даже вздрогнул от неожиданности — истошно завыла сирена.
Длинный сигнал сменился двумя короткими. На какое-то время — короткое, впрочем — все оцепенели. Помимо сирены теперь звучал также сигнальный колокол.
— Охренеть! — пробормотал я. — Похоже, это пожарная тревога.
Татьяна, вопрошающе глядя на меня, показала на уши. Я втянул воздух ноздрями — запах дыма не ощущается, открытого огня тоже не видно.
— Пожар?! — озадаченно произнес я. — Давай-ка на выход!
Я взял жену под руку; потащил за собой в сторону бокового прохода — он ближний к нам, а дверь там обычно не заперта.
У этой двери мы столкнулись с менагером, — тусклый мужчина лет сорока, англик — и его помощницей, оформляющая транспортные накладные.
— Прекратить работу! — выкрикнул начальник, пытаясь перекрыть звук истошно воющей сирены. — Всем на выход!!
На вымощенной плиткой площадке близ стены пакгауза с открытыми створками запасного выхода застыло два десятка арбайтеров. Неподалеку стоят две машины. Тачки, надо сказать, крутые: массивный черный джип Lexus LX570 и элегантный серебристый родстер Mercedes-Benz SLK. У меня несколько отлегло от сердца: вряд ли сотрудники Департамента иммиграции Великобритании, призванные отлавливать нелегалов, отправляются на облавы на авто класса «премиум»…
Нашу смену выстроили в шеренгу по одному. Мы с Татьяной оказались на правом краю.
— Всем прицепить на карман бейджи! — скомандовал менагер. — Быстро! Ну же, шевелитесь!.. быстрее!!
Примерно половина собравшегося здесь люда впали в ступор, да и английским большинство владеет на примитивном уровне. Так что менагеру пришлось бегать вдоль строя и знаками показывать, чтобы арбайтеры прицепили идентификационные карты на карманы спецовок.
У машин собралась небольшая компания; в ту сторону потрусил и старший менагер. Спустя две или три минуты они двинулись уже в нашу сторону; остановились в аккурат напротив нас с Татьяной.
Из этой небольшой компании я выделил троих.
Двое из них — мужчины.
Старшему лет сорок пять, наверное. Внешность европейская, лицо с крупными чертами, короткий ежик волос, седеющих на висках; он среднего роста, несколько полноватый, одет в дорогой костюм.
За ним, как привязанный, следует рослый, под два метра, обладающий крупными габаритами мужчина лет тридцати с небольшим. Костюм на нем попроще; правая пола пиджака заметно оттопырена — похоже, там носимая кобура.
Но особое внимание привлекла к себе женщина, которая держалась рядом с представительного вида мэном. Это довольно эффектная особа: ей лет тридцать, или тридцать пять (в случае с оценкой возраста женщины можно легко ошибиться). Голова повязана алой косынкой (или шарфом). Чувственные губы ярко накрашены, глаза скрывают темные очки. Одета в брючный костюм цвета морской волны, на груди приколота брошь, с левого плеча свисает дамская сумочка.
