Я.
На календаре было…
Он…
…Увидел человека, который…
…С ним было еще несколько человек, с виду охотники. Тела их прикрыты звериными шкурами. У каждого зверолова в руках заостренный шест с факелом на конце. Вожак отмечен знаком отличия — камнем на груди — и украшен узором из линий, наколотых на коже острием надежного ножа, который висит на узком ремешке у меня… то есть у него на поясе. В волосы вплетены листья, с шеи свисает на кожаной ленте какой-то блестящий предмет. Это залог воинской силы, вожак обрел ее вместе с талисманом в земле привидений, что скрыта за морем. Он ведет воинов на охоту, волосы его блещут, как вороново крыло, и отцу каждого из юношей он доводится отцом. Темные его глаза пронзают захваченную зверем чащу. Тишина, ноздри вожака трепещут, охотники ступают за ним след в след. Ветерок вдруг приносит слабый запах соли и водорослей — с недалеких берегов той самой большой воды, что всем нам мать. Вождь поднимает руку, и мужчины опускаются на землю: привал.
Но вот он снова дает знак — и они расходятся от него направо и налево, то и дело припадая к земле, продвигаясь вперед широкой дугой. Затем все вновь опускаются на землю.
Вожак делает короткое движение. Берется за рукоять своего оружия. Миг — и в руке у него ничего нет. Рев боли доносится с ближней поляны. Тотчас же остальные охотники устремляются вперед, держа свои копья наготове. Вожак вытаскивает нож и следует за ними.
Он настигает раненого зверя, — поверженного теперь и трепещущего: три копья торчат из его пронзенных боков, — настигает как раз вовремя, чтобы перерезать хищнику глотку. Охотники вырвали из туши свои копья. Таинство охоты завершилось победой, вернулось время восклицаний и смеха. Вожак спешит украсить себя новым трофеем; он приказывает подготовить большую часть свежатины к переноске, оставив немного мяса для победного пира, час которого пробил.
Костровой собирает поваленные деревца. Кто-то приносит хворост на растопку. Один из охотников затягивает песню, не имеющую мотива, это просто ритмично повторяющиеся возгласы. Солнце склоняет свой путь к вершинам деревьев. Меж их корнями, среди валунов, возле поваленных стволов раскрываются маленькие цветки. И вновь долетает запах морского ветра.
Собрав куски мяса в связки и поручив их костровому, вожак с минуту медлит, присев, притронувшись пальцами к сверкающей вещице у себя на груди. На ощупь она кажется немного теплой. Время течет. Мужчина пожимает плечами. Другой рукой он касается звериной плоти, отрезает кусок побольше.
Что за звук — глубокий, жутко извергаемый вой, он разрастается на долгой, взвивающейся ноте, срываясь в свист, захлестывающий все, что было слышно прежде, идущий по пятам за охватившей все и всех дрожью, словно говоря, что где-то кто-то могучий не поддается ей.
Вскоре это содроганье и вой начинаются вновь, но громче и ближе. Им вторит отдаленный грохот и скрежетанье, будто где-то там проламывается сквозь подлесок тяжкая туша.
Вожак прижимает ладони к земле и чувствует ее содроганья.
«Бегите! — командует он охотникам, вскакивая на ноги и хватая свое копье. — Быстро! Прочь еду! Торопитесь!»
Они повинуются, оставляют добычу, костер.
Когда охотники скрылись, их вожаку пришла пора отступить из леса. В последний раз пронеслись по кругу возгласы переклички, и лес медленно затихает, эхом сопровождая уходящий отряд.
Однако вой слышится вновь, в нем звучит такая сила, что воющий зверь представляется гигантом. Вожак спешит к луговине, которую только что пересекли охотники. Посередине ее всегда стоял каменистый холм…
Человек вырывается на открытое место, бежит прямо к холму. По грому у себя за спиной он уже почти догадывается, что не сможет выиграть столько времени, чтобы обрушить камни с холма на своего преследователя. Он подбегает к расщелине в скале, проскальзывает в нее и прячется за выступ, прижимаясь к земле.
Блеск отраженного солнца слепит ему глаза, подпрыгивая и танцуя на бесчисленных чешуйках длинного и гибкого тела чудовища, на его прямом хвосте, кривых лапах и рогатой голове. Гад пропахал за собой по луговине глубокие борозды, протаскивая свое висячее пузо, косолапо переваливаясь, гоня напролом изо всех сил, пытаясь настичь охотника. Ни деревце, ни валун не могли заставить его свернуть с пути. Дерево разломано в щепки, повалено, повержено под ноги твари. Рога его задевают за валуны, и голова мотается из стороны в сторону. Скала начинает качаться, сначала почти незаметно.
Охотник упирается торцом копья в камень. Он следит за сияющей тушей, ожидая, когда она даст маху, оступится, подставит уязвимое место. Он принял решение и делает ставку на свое оружие. Человек всматривается из-под ладони сквозь клубящуюся пыль. Уши у него болят от пронзительного воя. Он ждет.
Мгновение, — копье взлетает само собой, и камни вокруг раскатываются от удара. Воин вновь прячется в глубь расщелины, ускользая от настигающих его рогов. Рога останавливаются в дюйме от его тела.