Мост в чужую мечту полностью

Яра ходила по комнате, заблудившись в хаотично разбросанных предметах, и боролась с безволием, которое накидывалось на нее из пустоты. Безволие подстерегало ее не тогда, когда она с ним боролась, а когда отдыхала от борьбы. Малейшая расслабленность – и Яра понимала, что сидит, уставившись в стену. На крыше над ее головой, отгибаемый ветрами, гудел и выл лист металлочерепицы, который Кузепыч положил взамен отбитого шифера. Порой Яре казалось, что у листа есть душа. За годы, проведенные в ШНыре, Яра изучила все его интонации – от легкой и насвистывающей до визгливой и неприятной. По листу можно было предсказывать погоду. После визга и истерики он всегда замолкал, словно ему становилось совестно, а утром оказывалось, что и крыша, и весь ШНыр завалены десятисантиметровой шапкой снега.

Яра не знала, что с ней происходит. Она во всем сомневалась. Любит ли Ула. Хочет ли быть шныром, и вообще не просыпается ли в ее генах громовещательная БаКла.

«Это из-за Эриха! Или не из-за Эриха! Тошно мне!» – думала она.

Змейка шевелилась под сердцем, изредка выползая наружу и застывая браслетом. Порой Яре казалось, что она и змейка – одно целое.

До одиннадцати вечера Яра ходила по комнате. Потом отправилась искать Кавалерию. В кабинете не нашла, в пегасне тоже. Посмотрела в Зеленом Лабиринте, но и здесь Кавалерии не обнаружила, только под самшитом лежал ее забытый секатор. Яра наклонилась за ним, а когда распрямилась, ощутила, как что-то переменилось. Свет луны падал не так, как прежде. Яра вскинула голову. Над ней навис одетый в тулуп великан. Высоко покачивалась похожая на огромный горшок голова. Яра ощутила, что Горшеня чем-то очень недоволен.

– Я Горшеня – голова глиняная, пузо голодное! – проскрипел он.

– А я Яра – голова… э-э… костяная, пузо пока отсутствует, – с дрожью в голосе пошутила Яра.

Горшеня наклонился, сломавшись в поясе. Громадные руки с угрозой потянулись к Яре. Длинный рот распахнулся. Верхняя часть головы откинулась.

– Уходи! – велел Горшеня.

– Куда? Зачем?

– Яра должна уходить! Не должна быть в Лабиринте!

– Почему нельзя?

– Нельзя! – повторил Горшеня. Глаза-пуговицы золотились луной.

В следующий миг Яру оторвали от земли. Она вскрикнула, попыталась дотянуться до льва, но не успела. Длинные руки Горшени занесли ее над головой. Потом Яра ощутила, что ее бросают. Пролетев по дуге метров двадцать, она упала в кучу снега, который с утра сгребли с дорожек.

Барахтаясь, Яра выбралась из сугроба. Вскочила, задыхаясь от негодования. Это ни в какие ворота не лезет! Горшеня выбросил ее из Зеленого Лабиринта!

Первой ее мыслью было снова бежать в Лабиринт и разбираться со спятившим истуканом, но ощущение полета было свежим. А ну как и во второй раз выбросит?

Яра гневно отряхнулась. Ничего сломано не было, ушибов тоже не наблюдалось. Секатор Кавалерии по-прежнему оставался у нее в руке. Щелкая им, Яра направилась в ШНыр. Она была у больших камней, когда ее окликнули.

Яра увидела Кавалерию. В светлой дубленке с капюшоном, в выпуклых запотевших очках, с челочкой, она казалась грустной одинокой библиотекаршей. В руках Кавалерия держала еловую ветку и обвивала ее красной лентой. Рядом бегал Октавий.

– Как вы меня узнали? – удивленно спросила Яра.

Кавалерия сняла очки и подула на стекла.

– Никак! Я окликнула свои ножницы. Их я узнаю издалека.

– Я вас искала.

– Я догадалась. Ну, судя по тому, что ты нашла мой секатор… Говори!

Яра разглядывала красную ленту на ветке.

– Горшеня вышвырнул меня из Лабиринта! – негодующе выпалила она.

– А-а-а… Так это была ты! – спокойно откликнулась Кавалерия, пальцем проводя по воздуху.

– ВЫ ВИДЕЛИ?

– Глаза не самое сильное мое место. Я слышала звук.

– Он спятил! На людей бросается! А если в следующий раз он впечатает кого-то в стену?

Кавалерия пожала плечами.

– Тогда и будем принимать меры. Пока что на тебе ни царапины. Или я ошибаюсь? – резонно заметила она.

– Ну нет… Но все равно он сумасшедший!

– Возможно, – сухо согласилась Кавалерия.

Яре снова захотелось задать вопрос, который она задавала в день после гибели Эриха, когда Кавалерия пришла к ней в медпункт. Тогда они проговорили долго, едва ли не час. Слишком важно было понять причину.

– Почему болото не пропустило меня, но пропускает других?.. Ул ныряет постоянно, Афанасий, даже средние шныры. И ничего! Все проходят!

Кавалерия коротко и нетерпеливо выдохнула через нос. Только она умела издавать такие уникальные носовые звуки. Даже пеги – сами любители посопеть – и те порой откликались.

– Опять двадцать пять! Мы же обсуждали! Я бы испугалась, если бы тебя не впустила двушка. А болото пусть делает все, что ему угодно. Будь его воля, оно не впустило бы никого. Не болото вызвало ураган, пробивший тоннель, – мгновенно отозвалась Кавалерия.

Очки она теперь терла о рукав. Равномерные движения успокаивали Яру.

– Но тогда эльбы не смогли бы перехватывать закладки!