— Философ — это человек, способный из ничего сварить кашу и даже накормить ею других. Так обстоит дело у вас, людей. Я же следую закономерностям мироздания. Но ты имеешь право выбора, как и во всём остальном, принимать мои утверждения или не принимать их. Считать их верными или неприемлемыми для твоего восприятия. Со мной всё проще. Любое живое существо разговаривает. Это вы люди нас не слышите, не понимаете, и слишком сопротивляетесь проявлениям непривычного для вашего сознания. Вы узко мыслите.
Морион молча смотрел на Пэйона. Мозг взрывался от увиденного, и услышанного.
— Прими происходящее и тебе сразу станет легче, — посоветовал ему пёс.
— Хорошо, — вздохнул Моирон. — Что мне ещё остаётся?
— С кем это Вы так мило беседуете? — протягивая Мориону градусник, улыбаясь, спросила вошедшая в палату медсестра.
— Сам с собой, — ответил Морион и кисло улыбнулся ей в ответ.
— И я постоянно разговариваю сама с собой, это моё любимое занятие. Мы часто не находимся с собой в ладах. Я зайду минут через десять. Возьму показатели с термометра и принесу Ваши лекарства на вечер. Вот пульт. Можете включить телевизор и посмотреть. Какая милая собачка. Всё отделение о нём и говорит. Как он к вам привязан. Как его зовут? — протараторила она, и, не дожидаясь ответа, вышла из палаты.
— Вы люди странные существа. У вас не хватает терпения и времени на себя подобных, что говорить о других видах и формах жизни.
— Так почему же ты меня спас? — спросил Морион Пейона.
— Откуда такой вывод? — прищурив глаза спросил пёс.
— Тебя в том доме никто никогда не видел и не знает. Я услышал твой лай за секунду до своего свободного падения.
— Мы наблюдали за тобой, и не хотели, чтоб ты погиб.
— Мы? Кто это мы? — совсем ничего не понимая спросил Морион.
— Ты уверен, что хочешь сейчас всё это слышать? Может тебе стоит немного поспать?
— Как у нас дела герой? — спросила медсестра, внимательно взглянув на показания термометра. — Температура нормальная. Через пять минут будет ужин. После ужина выпейте эти таблетки. До девяти часов можете смотреть телевизор. Потом отбой. Вашему псу принесут еду сюда, — отчеканила она и исчезла так же незаметно, как и появилась.
— Пойду, поужинаю. Проголодался.
— Мудрое решение, — тявкнул пёс и уткнулся носом в одеяло. — Я здесь подожду.
Морион вернулся через полчаса. Он внимательно посмотрел на спящего пса, и, не желая его беспокоить, сел в стоявшее в углу кресло.
Он смотрел на собаку, прокручивая в голове всё запомнившиеся моменты того злополучного дня. Пэйон мирно спал. Его конечности то и дело смешно подёргивались, что и было привычно для любой собаки. Дыхание было ровным. Пару раз он тявкнул во сне, видимо от боли и сердце Мориона вновь наполнилось непонятно-нежным чувством, с примесью напряжённости и настороженности. А может Мориону весь разговор с собакой привиделся? Иногда наши ощущения лгут нам, порой всё не так и бывает на самом деле, как это воспринимается нашим восприятием. Он об этом знал не по наслышке.
Когда Морион проснулся, за окном уже светало. Пэйон смотрел на него своими большими добрыми глазами.
Морион встал и потянулся.
— Доброе утро Пэйон, — обратился он к псу, легонько потрепав его за ухо.
— Доброе, — ответил пёс.
— А я надеялся, что вчерашний разговор был плодом моего больного воображения, — сказал Морион и улыбнулся.
— Я ценю твой поступок, ты не разбудил меня. Это меня порадовало. Но то, что ты спал в этом неудобном кресле, меня огорчило.
— И что мне делать с таким умным псом? Куда тебя пристроить? — потёр лоб Морион.
— Я от тебя никуда не уйду, — спокойно ответил Пэйон.
— У меня нет жилья, у меня нет даже коморки, у меня ничего нет! У меня никого нет!
— Ты ошибаешься Морион, у тебя теперь есть я!
Морион внимательно посмотрел на Пэйона. В душе, сквозь золу и пепел, стал пробиваться слабенький росток какого то нежного и прекрасного цветка.
— И у тебя есть твои друзья. Вчерашние парни. Они вытащили нас с огня, и были безмерно рады, увидев тебя живым.
— Они не мои друзья, — срывающимся голосом сказал Морион.
— В тебе говорит гордыня и бессмысленное упрямство. Почему то утопающий в воде не пренебрегает протянутой ему рукой, он не пренебрегает даже соломинкой, а вот многие утопающие в жизненном болоте, предпочитают идти на дно, чем затем быть благодарными кому то за помощь. Хуже этого, когда кого-то вытянули из болота, а он плюх, и снова в болото.
— Есть притча о двух лягушках, — как то несмело высказался Морион.
— Похвала той, которая выбралась. Но таких мало.
— Ты откуда такой умный взялся? — наконец то додумался спросить Морион пса.
— Оттуда, — ответил Пэйон и посмотрел через окно на небо.
— Конечно! — воскликнул Морион. — И как же я сам не догадался! Ты пришелец!
— Потрясающая узость мышления! — отсутствующим голосом сказал Пэйон и зевнул. — Для вас все кто не с земли, все пришельцы. Придётся тебя разочаровать. Мы такие же земляне, как и все остальные живущие здесь.
— Доброе утро, как спалось? — спросила молоденькая медсестра, хлопая большими ресницами. Она подошла к кровати и погладила Пэйона. — Какой милый пёсик.
