— Роуг! — Джей-Джей взревел, пытаясь подойти ближе, чтобы помочь нам, но места у двери было только для нас двоих, чтобы мы могли таранить ее одновременно. И в любом случае это было бессмысленно, потому что при следующем ударе дверь распахнулась, и мы вывалились в темный коридор. Дворняга пулей помчался прочь, его маленькие коготки яростно застучали по половицам, в то время как сам он сердито тявкнул, словно приказывая нам следовать за ним.
— Назови мое имя, сладенькая, — промурлыкал голос Шона из телефона Фокса, и рычание сорвалось с моих губ, когда мы побежали к лестнице вслед за собакой. — Уступи мне. Теперь все кончено.
— Пошел ты, — прорычала она, и я украл каплю надежды из силы, все еще звучавшей в ее голосе.
Мы были так близко, так что ей просто нужно было продержаться еще немного.
— Колибри! — Фокс испуганно закричал, когда мы вчетвером помчались вверх по лестнице, а наши шаги тяжело стучали по половицам.
Дворняга исчез, поэтому я начал открывать двери наугад, и мы все расзошлись в поисках нее, прислушиваясь, но я мог слышать только насмешки Шона, доносящиеся из телефона в виде низкого рычания, от которого я вскипел. Чистой, убийственной яростью.
— Тебе лучше бежать! — заорал я. — Я разорву твое тело на части голыми руками, когда найду тебя, Шон!
Я молился, чтобы он испугался меня, поджал хвост и оставил ее до того, как из ее легких вырвется последний вздох, но паника поднялась во мне, когда Шон не ответил.
— Когда ты будешь в моих руках, Шон, ты пожалеешь, что вообще родился на этот гребаный свет! Я изгоню тебя отсюда с такой болью, какую ты даже представить себе не можешь!
Где-то в коридоре залаял Дворняга, и ярость в его тонком голоске заставила меня обернуться в его сторону.
— Сюда, Дворняга что — то нашел! — Крикнул Джей-Джей, и мы помчались за ним через лестничную площадку и дальше по темному коридору, откуда доносился лай Дворняги, пока мой пульс барабанил внутри черепа.
Я чувствовал, как скользят песчинки внутри песочных часов жизни Роуг, и каждая приближала ее к неизбежному. Независимо от того, насколько быстро я двигался сейчас, все это казалось слишком медленным, мои конечности были тяжелыми, как железо, и я чувствовал уверенность в том, что судьба смыкается вокруг меня.
Это было невыносимо — чувствовать, как неудача овладевает мной и говорит, что уже слишком поздно. Но я никогда, ни за что не откажусь от нее. Я последовал бы за ней в океан смерти, если бы пришлось, нырнул бы так глубоко, как только мог, и взял бы ее за руку, чтобы никогда больше с ней не расставаться.
Хватка Шона выбила воздух из горла, когда он склонился надо мной, застонав так, словно моя смерть была самым сладким, что он когда-либо пробовал.
Он прижался губами к моему уху, пока я извивалась под ним, пытаясь сбросить его с себя, даже когда он продолжал удерживать свой вес на моих бедрах. Однако я не стала царапать его руки, вместо этого мои кулаки врезались в его бока, ногти впивались в его грудь, пытаясь до кое-чего дотянуться, надеясь на спасение.
— Теперь ты вся моя, — прорычал он. — Твоя сила, твоя душа, твоя тьма, все это станет частичкой меня, которую я всегда буду носить с собой, сладенькая. С этого дня я буду держать тебя взаперти в темнице моего сердца и брать с собой повсюду, куда бы я ни пошел. Это будет очень красиво.
Влажная подушечка его языка коснулась моей щеки, и он со вздохом слизнул смесь крови и слез с моего лица, его тело полностью накрыло мое и позволило моей руке найти именно то, что я искала.
Мои пальцы сомкнулись на маленьком кинжале, которым он убил женщину, лежавшую мертвой рядом с нами, и я выхватила его из-за пояса с приливом адреналина.
Он почувствовал, что я сделала, и попытался отпрянуть. Но недостаточно быстро.
— Нет, — выдохнул он, и в его голосе послышались нотки страха.
Я вонзила лезвие ему в бок, один, два, три раза, заставив его взреветь от боли, когда он откинулся назад и свалился с меня. Ощущение его горячей крови подстегнуло меня и пробудило во мне неистовую тьму.
Я резко вдохнула, когда мои легкие, наконец, снова наполнились воздухом, а зрение обострилось, когда кислород наполнил мой мозг.
Я не позволю ему снова сбежать. Он слишком много раз избегал этой участи благодаря везению и случайности, но теперь я была вершителем его судьбы.
Мои губы обнажили зубы, и я набросилась на него, когда он попытался встать, прижав руку к боку, чтобы попытаться удержать кровь в теле, вместо того чтобы она лилась на половицы. Но он не мог исправить того, что было сделано; я нанесла ему слишком большой урон.
Я врезалась в него, мой кулак крепко сжимал оружие, и я целилась ему в горло, но нож полоснул его по груди, когда он отшатнулся назад как раз вовремя, и вместо этого я прочертила кровавую полосу поперек его тела вместо того, чтобы пустить ему кровь, как я хотела.
