Эйвери знала свой долг. Она не имела права убивать, если преступника можно взять. Четыре выстрела, множество ударов, нож в ноге, которая, возможно, останется парализованной. Она сделала все, что могла, а теперь получила шанс посадить его.
– Тюрьма, – ответила Блэк. – Пусть гниет медленно.
Говард кивнул и взглянул на Глок.
– Ты слышал, Биль? – спросил он.
Тот чуть не свалился с ног, но Рэндалл удержал его, положив руку на плечо.
– Она хороший детектив, – продолжил он. – И у нее доброе сердце. Она говорит, ты отправишься за решетку. Тем не менее, я считаю, что тебе слишком повезло. А поскольку мой компас морали уже давно испортился…
Он подставил пистолет к нижней челюсти Биля и нажал на курок. Эйвери подскочила от звука выстрела. Кровь брызнула на лицо Говарда, но, казалось, он даже не заметил этой мелочи.
Когда тело Биля рухнуло на бетон, Рэндалл подошел к Эйвери. Она отодвинулась от него, и он улыбнулся в ответ.
– Я бы не навредил тебе, – произнес он.
Судя по всему, Говард хотел сказать что-то еще, но вой сирен был уже слишком близок. Темнота была нарушена фарами как минимум трех летевших к старой платформе машин.
– Мы неплохо отработали, да? – улыбнулся Рэндалл.
Эйвери задумалась о том, что он планировал, и ощутила внезапный прилив паники.
– Говард… Просто брось пистолет. Уходи спокойно.
– Думаю, мы сейчас выше этого, детектив Блэк, – усмехнулся он. – Мы всегда были выше этого.
Ослепив их фарами, появилась первая машина. За ней влетела вторая, третья. Двери открывались одна за другой, раздались крики. Эйвери была уверена, что уловила голос Коннелли в толпе.
– Говард Рэндалл, сложите оружие и встаньте на колени. Если вы не повинуетесь, мы
Говард поднял пистолет, целясь в машины. Раздались два выстрела, один из которых заставил Рэндалла пошатнуться.
Эйвери сильно перепугалась, когда он упал, чуть не попав в воду.
В ту секунду, когда он упал, копы ринулись вперед. Куча голосов и метания, освещаемые лишь фарами в ночи, были для Эйвери слишком хаотичными после пережитого.
– Эйвери… Вот дерьмо… Эйвери, ты в порядке?
Это был Коннелли. Она кивнула и сжала его руку в ответ.
– Роуз, – тут же спросила она. – С ней все хорошо?
– Да, она еще спит, – ответил Дилан. – В мотеле пятеро наших парней. За них отвечают О’Мэлли и Финли.
Она снова кивнула.
– Эйвери?
Блэк попыталась ответить, но уже не смогла. В этот раз, когда черная вуаль снова накатила на нее, она сдалась. Потому что теперь уже все было иначе. Теперь это было отдыхом. И она считала, что заслужила его.
Эйвери подчинилась темноте, пока вокруг кружила целая толпа копов. Последним, что она услышала, прежде чем темнота полностью окутала ее, был испуганный крик полицейского о том, что они упустили его.
Говард Рэндалл исчез.
Худшим в ее лечении в последующие недели стал тот факт, что Эйвери пришлось пропустить похороны Рамиреса. Драка с Билем нанесла ей существенный урон, но самым ужасным было то, что она получила инфекцию от куска дерева, вонзившегося ей в ногу. В течение полутора дней у нее держалась температура под 40о, и она была слишком слаба, чтобы посетить службу.
Кроме этого, Блэк получила сотрясение мозга и трещину в челюсти. Спустя примерно десять часов после драки у причала Ньюмана, она обнаружила, что челюсть сильно опухла и не открывается. Сейчас с ней была Роуз. Она изо всех сил старалась поддержать мать: инфекция, перелом челюсти, сотрясение мозга, два сломанных ребра и вывихнутое запястье.
Роуз первой сообщила матери о том, что та не сможет посетить похороны Рамиреса. Дочь встала с ее кровати и отошла на свое место. Она бы рассказала Эйвери о службе, но большую часть времени потратила на слезы.
Три дня к ряду Блэк то приходила в себя, то снова теряла сознание. Иногда с ней кто-то сидел. Как правило, это была Роуз, но Финли и Коннелли также появлялись.
На четвертый день она, наконец, смогла совладать с собой и даже выслушала врача. Он был высоким, чуть старше ее самой и очень соблазнительным. Доктор осторожно присел на край ее кровати и очаровательно улыбнулся.
– Вы прошли через самый настоящий ад, – сказал он. – Ваша дочь сообщила мне, что Вы были сильно расстроены тем, что не удалось посетить похороны Вашего парня. Надеюсь, Вы понимаете, что как врач, я обязан был поступить так.
Эйвери лишь кивнула. Она уже успела поплакать со сломанной челюстью и поняла, что это не особо удобно. На самом деле это было скорее унизительно. Еще хуже было то, что ей приходилось пить через соломинку и каждый раз вызывать для этого Роуз, чтобы та подержала кружку.
