Игра может представлять собой как копинг, так и экспрессивное поведение, что в наши дни совершенно ясно из литературы об игровой терапии и игровой диагностике. По — видимому, существует вероятность того, что этот общий вывод заменит собой разнообразные функциональные, целевые и мотивационные теории игры, предлагавшиеся в прошлом. Поскольку ничто не мешает нам использовать дихотомию копинга — экспрессии применительно к животным, мы можем ожидать более практических и реалистических интерпретаций игры у животных. Все, что от нас требуется, чтобы приступить к исследованиям этой новой сферы, это признать возможность того, что игра может быть бесцельной и немотивированной, являться феноменом, связанным скорее с бытием, чем с энергичным стремлением к цели, самой целью, а не средством. Вероятно, то же самое можно сказать о смехе, веселье, развлечении, радости, экстазе, эйфории и т. д.
Интеллектуальная экспрессия — идеология, философия, теология, когниция и т. д. — это еще одна сфера, которая не поддается средствам официальной психологии. Мы полагаем, что причиной этого отчасти может служить то, что мышление в целом со времен Дарвина и Дьюи автоматически рассматривается как решение проблем, т. е. как функциональное и мотивированное. Однако при благоприятных условиях жизни, в которых находится здоровый человек, мышление, подобно познанию, может быть спонтанным и пассивным восприятием или созиданием, немотивированной, не требующей усилий счастливой экспрессией природы и существования организма, когда событиям скорее позволяют произойти, чем заставляют их сделать это, так же как это происходит, например, с благоуханием цветка или с яблоками на дереве.
Концепция мотивации в том виде, в котором она была изложена, содержит несколько ключевых моментов для понимания возникновения психопатологии, а также природы фрустрации, конфликта и угрозы.
Практически все теории, пытающиеся объяснить, как возникает психопатология и за счет чего она сохраняется, опираются главным образом на две концепции — фрустрации и конфликта, которые мы и намерены рассмотреть. Некоторые виды фрустрации ведут к патологии, а некоторые нет. Таким же образом не все конфликты приводят к возникновению патологии. По — видимому, чтобы объяснить это явление, необходимо обратиться к теории базовых потребностей.
В ходе дискуссии о фрустрации легко сделать ошибку, уделяя внимание лишь конкретным органам человека или отдельным аспектам личности; до сих пор сохраняется тенденция говорить о фрустрации рта или желудка или же о фрустрации потребности. Мы не должны забывать о том, что лишь человек как единое целое, а не какая — то его часть, может подвергаться фрустрации.
Если не забывать об этом, становится очевидным важное разграничение, а именно различие между депривацией и угрозой личности. Обычные дефиниции фрустрации включают понятия неполучения того, что является объектом желания, помех осуществлению желания или удовлетворению. Такая дефиниция не в состоянии разграничить депривацию, которая не столь важна для организма (можно без труда найти замену объекта желания, серьезных последствий немного), и депривацией, которая представляет угрозу для личности, т. е. для жизненных целей индивида, для защитной системы, для самоуважения, для самоактуализации — для базовых потребностей. Мы убеждены в том, что только угрожающая депривация оказывает множественное воздействие (как правило, нежелательное), которое обычным порядком относят к фрустрации вообще.
Целевой объект для индивида может иметь два значения. Во — первых, он имеет присущее ему самому внутреннее значение, а кроме того, он может иметь вторичную, символическую ценность. Так девочка, не получившая рожка с мороженым, которого ей хотелось, возможно, лишилась при этом лишь рожка с мороженым. Другой же ребенок, который не получил такой же рожок, лишился при этом не только сенсорного удовлетворения, но, может быть, ощутил себя обделенным материнской любовью, поскольку мать отказалась купить ему мороженое. Для второго ребенка рожок с мороженым обладает не только присущей ему самому внутренней ценностью, но, помимо этого, является носителем определенных психологических ценностей. Лишиться мороженого как такового, в принципе, не столь важная потеря для здорового индивида, и сомнительно, может ли лишение такого рода вообще называться фрустрацией, то есть словом, которым обозначают депривацию угрожающего характера. Лишь в том случае, когда целевой объект представляет любовь, престиж, уважение или другие базовые потребности, для того, кто лишился его, могут наступить неблагоприятные последствия, обычно определяемые как фрустрация.
