Деструктивное поведение может стать одной из сопутствующих реакций на базовую угрозу. Так, любая угроза возникновения помех для удовлетворения базовых потребностей, любая угроза защитной или копинг — системе, любая угроза образу жизни в целом весьма вероятно будет вызывать реакцию тревожности — враждебности, которая предполагает достаточно высокую вероятность враждебного, агрессивного или деструктивного поведения. По своей сути это поведение защитного характера, скорее контратака, чем атака как самоцель.
Любая травма, нанесенная организму, любое ощущение органического нарушения, скорее всего, вызовет в неуверенном в себе человеке аналогичное сознание угрозы, а следовательно, может привести к возникновению деструктивного поведения; так, при травме головного мозга пациент во множестве случаев стремится поддержать пошатнувшееся самоуважение, принимая множество отчаянных мер.
Одна из причин деструктивного поведения, которая обычно упускается из виду или же некорректно формулируется, — это авторитарное видение жизни. Если бы люди действительно должны были жить в джунглях, где все остальные животные принадлежали к одной из двух категорий — тот, кто может их съесть, и тот, кто может быть съеден, агрессия стала бы разумным и логичным проявлением личности. Люди авторитарного склада, видимо, часто подсознательно склонны уподоблять мир таким джунглям. Руководствуясь принципом, что лучшая защита — это нападение, такие люди способны наброситься, ударить, разрушить без какой — либо видимой причины, и их реакция в целом кажется бессмысленной, пока не становится понятно, что это просто ожидание нападения со стороны другого человека. Существует также много других хорошо известных форм враждебности защитного характера.
Динамика садомазохистских реакций на данный момент достаточно основательно проанализирована, и в целом понятно, что то, что выглядит как обыкновенная агрессия, на самом деле может предполагать весьма сложную динамику, стоящую за ней. Это динамика такова, что в данной ситуации апеллировать к якобы существующему инстинкту враждебности представляется слишком примитивным. Это относится и к непреодолимому стремлению к власти над другими людьми. Анализ, проведенный Хорни (Ногпеу, 1939), ясно показал, что и в этом случае нет необходимости обращаться к инстинктивному началу с целью объяснения. Вторая мировая война научила нас, что нападение бандита и оборона со стороны того, кто испытывает праведный гнев, не одно и то же с психологической точки зрения.
Этот перечень можно без труда продолжить. Я привел эти несколько примеров, чтобы проиллюстрировать свое мнение о том, что деструктивное поведение очень часто является симптомом, типом поведения, которое определяется множеством факторов. Если мы стремимся рассматривать вещи в их подлинной динамике, необходимо научиться понимать, что, несмотря на внешнее сходство, однотипное поведение может быть вызвано различными причинами. Специалист по динамической психологии — не фотографический аппарат и не механическое записывающее устройство. Его интересует как то, что происходит, так и то, почему это происходит.
Мы можем обратиться к данным из области истории, социологии, исследований по менеджменту, семантике, медицинской патологии, политики, мифологии, психофармакологии и других источников. Больше нет необходимости подчеркивать, что вопросы, поставленные в начале этой главы, являются эмпирическими вопросами, и, следовательно, можно быть уверенными в том, что дальнейшие исследования помогут найти ответы на них. Безусловно, интеграция данных из различных областей науки открывает возможности для совместных исследований, а возможно, даже свидетельствует об их необходимости. В любом случае, произвольная выборка приведенных здесь данных должна быть достаточной для того, чтобы научить нас не бросаться в крайности черно — белых представлений о том, что либо все в человеке определяется инстинктом, наследственностью, биологической судьбой, либо же все зависит от окружающей среды, социальных факторов, научения. Старая полемика о наследственном и приобретенном под влиянием окружающей среды еще жива, хотя время ее прошло. Очевидно, что детерминанты деструктивного поведения многообразны. Совершенно очевидно, что в число этих детерминантов мы должны включить культуру, научение, окружающую среду. Менее очевидно, но все же весьма вероятно, что биологические детерминанты также играют существенную роль, несмотря на то что мы не можем с уверенностью сказать, какова она. Как минимум мы должны принять тот факт, что склонность к насилию — неизбежная часть человеческой сущности, лишь тогда, когда базовые потребности обречены на периодическую фрустрацию, и мы знаем, что люди устроены таким образом, что насилие, гнев и месть — достаточно распространенные последствия такой фрустрации.
