– Знаешь, ты ведь сейчас на ближайшие пару километров – единственное живое существо из плоти и крови. А маленьким зомби, как ты знаешь, нужно свежее мясо.
Резким движением он повалил меня на землю.
– Твой поступок противен мне, – пропыхтел Алистер, всем весом наваливаясь на меня и не давая пошевелиться. – Временная ткань почти поглотила тебя, Рима, ты стала слишком опасной даже для самой себя.
Из свертка на руках Мики вылезло нечто среднее между пауком с оторванными четырьмя лапами и зубастой гусеницей, и быстро поползло ко мне. Отец семейства удерживал добычу, а Мика и это маленькое создание принялись за еду. Последнее, что я запомнила перед смертью, это как зомбята вытягивают и разрывают мои кишки длинными лапками, и весело скалятся.
*
Руки – стрелочный механизм, сердце – двигатель, мысли – движение зубчатых колес.
Я стала часами нового мира. Мира, в котором не осталось людей, теперь бал правят разумные зомби, зомби-философы, как их называл Скин. Наконец-то природа вздохнет спокойно.
Может быть, все повторится: механизм истории – это, по сути своей, тоже часовой механизм, он зациклен, и ему плевать на тех, кто крутится на его кругах – люди, зомби, да хоть говорящие папоротники. И, вполне вероятно, когда-нибудь зомби постигнет судьба любой развивающейся цивилизации – их численность возрастет, возникнут корпорации, разовьется культ материального блага, начнутся войны, расслоение общества и бездумное уничтожение всего вокруг.
Но я надеюсь, что нет.
В противном случае, я всегда могу остановиться. Тик-так.
