«Несмотря на то, что суббота день почтовый, а потому всегда плохой, — снова пишет он жене, — опера шла при переполненном театре, с обычными овациями и повторениями. Завтра она тоже пойдет, но в понедельник будет перерыв. Значит, Зюсмайер должен привезти сюда Штоля (баденский хормейстер, хороший знакомый Моцарта. — Б. К.) во вторник, когда она снова пойдет в первый раз. Говорю «в первый раз» потому, что она, видимо, опять пойдет несколько раз подряд… Сегодня с утра работал так прилежно, что засиделся до половины второго и опрометью помчался к Хоферу (чтобы обедать не одному), где застал и маму. Сразу же после обеда вернулся домой и писал до той поры, когда начинается опера. Ляйтгеб попросил меня снова провести его в театр, что я и сделал. Завтра поведу туда маму, либретто Хофер дал ей заранее почитать. Ведь мама оперу смотрит, а не слушает. Имели сегодня ложу и всему аплодировали, но он, всезнайка, так дурачится, что я еле высидел и чуть было не обозвал его ослом. К несчастью, я был у них в ложе и тогда, когда начался второй акт — торжественная сцена. Он надо всем смеялся. Сперва у меня не хватило терпения обращать его внимание на некоторые реплики, но он смеялся надо всем. Это уж было чересчур. Я обозвал его Папагено и ушел прочь. Но не думаю, что сей болван это понял.

Я перешел в другую ложу, где находились Фламм (городской советник, знакомый Моцарта. — Б. К.) и его жена. Тут уж я получил полное удовольствие и остался до конца.

Во время арии Папагено с колокольчиками я прошел за кулисы. Сегодня мне страшно захотелось самому поиграть на колокольчиках. И я отколол шутку: когда Шиканедер, приосанившись, стал в позу, я сыграл арпеджио. Он перепугался, взглянул за кулисы, увидел меня, остановился и ни за что не хотел продолжать дальше. Я разгадал его мысли и снова взял аккорд. Тогда он ударил по колокольчикам и сказал:

— Заткнись!

Все расхохотались. Думаю, благодаря этой шутке, многие впервые узнали, что он не сам играет на инструменте.

Кстати, ты себе и представить не можешь, как очаровательно слушать музыку из ложи поблизости от оркестра. Куда лучше, чем с галереи. Как только вернешься, ты должна это испробовать».

Моцарт не пропускает ни одного спектакля. Простодушно радуясь и восхищаясь своим произведением, он хочет, чтобы и все близкие ему люди прослушали оперу. Не только теща, мадам Вебер, не только свояк, Хофер, уже побывали в театре. Оперу прослушал даже маленький сынишка Моцарта — Карл, и отец чрезвычайно доволен тем, что «для Карла было большой радостью, что я взял его в оперу».

Но еще больше композитор доволен тем, что «Волшебная флейта» привела в восторг таких строгих и недоброжелательных судей, как Сальери и Кавальери.

Перейти на страницу:
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже