И вот я снова просто чудом оказался на Руаяле как обычный заключенный, отбывающий обычное заключение. Мне суждено было провести восемь лет в камере-одиночке, но я пытался спасти девочку, и этот поступок вернул меня на Руаяль через девятнадцать месяцев.
Со мной мои друзья: Дега, все еще главный бухгалтер; Гальгани – письмоносец; Карбоньери, полностью оправданный по делу о несостоявшемся побеге; и Гранде, и столяр Бурсе, и санитар Шаталь, и свояки-«колясочники» Нарик и Кенье; и Матюрет, мой партнер по первому побегу, – он все еще на Руаяле и работает в должности помощника дежурного санитара.
Корсиканские разбойники тоже все в сборе: Эссари, Вичиоли, Чезари, Разори, Фоско, Мокье и Шапар, который подвел под гильотину главаря по делу о марсельской бирже по кличке Коготь. В общем, представлены все «звезды» судебной хроники с 1927 по 1935 год.
Марсино, убивший Дюфрена, умер на прошлой неделе от полного физического истощения. Акулы полакомились особым блюдом из лучшего парижского эксперта по драгоценным камням.
Баррá, по кличке Артистка, в прошлом чемпион Лиможа по теннису и миллионер, сейчас заведует лабораторией и аптекой в больнице. Он сидит за убийство одного шофера и его мальчика, который в свою очередь ходил в любовниках у Барра. Наш доктор, большой любитель острой шутки, говорит по этому поводу, что из-за права первой ночи можно заработать чахотку на островах.
Одним словом, мое появление на Руаяле было как гром среди ясного неба. В субботу утром я снова вошел в свой корпус, где обитали осужденные за тяжкие преступления. Почти все были на месте, и все без исключения приветствовали меня самым дружеским образом. Даже часовщик, не разговаривающий ни с кем с того памятного утра, когда его чуть не гильотинировали по ошибке, подошел ко мне и громко поздоровался.
– Как дела, братья? Порядок?
– Да, Папи. Добро пожаловать.
– Давай на свое место, – сказал Гранде. – С тех пор как тебя увели, его никто не занимал.
– Спасибо всем. Какие новости?
– Есть одна хорошая новость.
– Какая?
– Вчера вечером убили араба, который донес на тебя. Это произошло в коридоре рядом с блоком, где размещаются зэки с хорошим поведением. Ты помнишь араба, который залезал на пальму и следил за тобой? Кто-то, должно быть из твоих друзей, побеспокоился о тебе, чтобы ты больше не встречался с ним и не нажил себе новых неприятностей.
– Мне хотелось бы поблагодарить этого человека.
– Он когда-нибудь сам скажет. Араба обнаружили во время переклички с ножом в сердце. Никто ничего не видел и не слышал.
– Так-то лучше. А как игра?
– Прекрасно. Твое место так и ждет тебя.
– Хорошо.
Итак, начнем все сначала. Жизнь продолжается. Я снова только лишь заключенный, приговоренный к пожизненному сроку. Кто знает, как и когда закончится эта история.
– Папи, мы все страшно переживали за тебя, когда услышали, что тебя приговорили к восьми годам одиночки, – продолжал Гранде. – Думаю, на островах не найдется ни одного человека, кто отказался бы помочь тебе, даже невзирая на риск. Слава богу, ты опять с нами.
Вошел араб-тюремщик:
– Вас вызывает комендант.
Я пошел за ним. Несколько багров в караульном помещении очень любезно поговорили со мной, и я последовал дальше за арабом. А вот и сам комендант Пруйе.
– Порядок, Папийон?
– Да, месье комендант.
– Рад за вас, что получили прощение. Вы проявили храбрость, когда пытались спасти дочку моего коллеги.
– Спасибо.
– Поработай пока на буйволах, а потом вернешься на должность золотаря и получишь разрешение заниматься рыбалкой.
– Если я вас не слишком скомпрометирую, это было бы прекрасно.
– Это моя забота. Бывший заведующий строительными мастерскими больше здесь не служит. А я сам через три недели отбываю во Францию. Завтра приступай к работе.
– Не знаю, как и благодарить вас, месье комендант.
– Может, тем, что потерпишь хоть месяц с новым побегом? – сказал комендант и рассмеялся.
Люди в нашем корпусе остаются все теми же людьми; их жизнь нисколько не изменилась с тех пор, как меня отправили в одиночку. Игроки – особый класс людей: они ни о чем не думают, и ничто их не интересует, кроме карт. Те, у кого есть мальчики, живут, едят и спят с ними. Образуются настоящие «супружеские» пары, денно и нощно пребывающие в своих забавах и привязанностях. Сцены ревности вспыхивают и разыгрываются там, где «муж» или «жена» начинают следить друг за другом в предчувствии измены. Это непременно заканчивается убийством, когда одна половина, устав от другой, пытается переметнуться к новым любовникам.
Неделя не прошла, как негр Симплон убил человека по имени Сидерó, и все из-за «красотки» Шарли́ (Барра). Симплон убил из-за него уже третьего.
Я еще не успел провести в лагере несколько часов, как ко мне уже подгребли два типа.
– Скажи Папийон, Матюрет твоя крошка или нет?
– А в чем дело?
– Так, из личных интересов.
– Послушай, Матюрет прошел со мной две с половиной тысячи километров и вел себя так, как подобает мужчине. Это все, что я могу сказать.
– Я хотел бы знать, был ли он твоей милочкой?
